Сердце Молнии - Йона

— Тебе не стоит так выслуживаться перед Дэшем, всё время нянча меня, — вдруг сказал он, накрученный мыслями. — Дэш и без того продолжит поиски твоего артефакта.

Рэйна округлила глаза. Оин понял, что сказал глупость, но поздно: что-то в ней дрогнуло почти незаметно, а пальцы крепко стиснули чашку, как если бы та внезапно стала её единственной опорой.

— Думаешь, я поехала из-за Дэша?

— Нет, но… — он замялся. — Просто ты ведёшь себя так, будто…

— Будто что?

Тон её обезоружил сильнее клинка. Оин открыл рот, но слова не сложились, и он закрыл его. Потому что не знал, что надеется услышать в ответ: признание, что его догадка верна, или обнадёживающее оправдание.

— Что это с вами двумя? — тихо вмешалась Дэйзи, отвлекаясь от лапы Никаса.

Рэйна опомнилась, что они не одни, умолкла и уставилась в свою чашку. Дэйзи внимательно поводила взглядом между ними, от одного к другому, но дальнейшие расспросы решила оставить.

В натянутом молчании Оин откинулся в кресле. Этот бесконечный день не принёс ему ничего, кроме усталости и убытков. Он отбросил вестник на кофейный столик — тот уже не подлежал восстановлению — и потёр глаза. С недавних пор в доме решили поберечь запасы люксаритовых ламп и перешли на свечи. Глаза от них с непривычки сушило и щипало.

Из открытого окна с улицы приятно потянуло дождём. Распаренный за день воздух с готовностью впустил в себя его прохладу, смешивась с запахом свечного воска и травяных мазей.

— Хоть пыль прибьёт, — пробормотала Дэйзи.

Ей пришлось растормошить спящего Никаса и попросить его вернуть лисьей лапе вид человеческой ноги, чтобы она смогла наложить на неё повязку.

Наблюдая за ними, Рэйна расслабила плечи и поднесла ко рту чашку, но остановилась, так и не глотнув, заметив, как за окном позади Оина стремительно промелькнула небольшая тень.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала она и, пожелав всем добрых снов, поспешила в свою комнату.

Оин проводил её долгим взглядом и не отвёл его, даже когда она скрылась из виду.

— Не хочешь поговорить? — предложила Дэйзи, как только наверху стихли шаги.

— О чём? О Нефритовой? Нет. Не хочу.

Дэйзи повела бровями, будто отвечая: как знаешь. И продолжила убирать баночки с мазями в большую деревянную шкатулку — их домашний экстренный набор для разных бед. Стекло тихо звякало. Рядом сопел Никас, убаюканный лечением. А она всё хмурилась, пока не сказала:

— Нельзя держать всё в себе.

— Я и не держу. Тут просто нечего обсуждать.

Оин почти не солгал.

Он старался не думать о Рэйне. Точнее, думал, но пытался воспринимать её как временное обстоятельство или явление — вроде непогоды — и каждый день упрямо убеждал себя, что нужно немного подождать и всё пройдёт. Как проходило всегда и со всеми. Он был удивительно настойчив в этом самообмане, поскольку давно заметил за собой, что ещё ни одно подобное увлечение не занимало его по-настоящему и надолго. Не продолжаясь дольше сезона. И никогда не оставляя после себя ничего, кроме горечи, разочарования или вины.

Даже с Дэйзи.

Он не любил вспоминать, как однажды умудрился всё испортить между ними, всегда обходя стороной этот эпизод, как обходят разбитые стёкла. И надеялся, что однажды стыд сотрётся. Именно из-за этого прошлого он и не мог поговорить с ней о том, что происходит с ним сейчас. О том, что холод Рэйны для него хуже любой насмешки. А мысли о её скором отъезде тревожат сильнее долга, повисшего на его шее.

Дэйзи с щелчком закрыла шкатулку, сложила ладони на резной крышке и сказала, устав ходить вокруг да около:

— Между вами искрит. И это заметно.

Оин шумно вздохнули откинул голову на спинку кресла.

— И что, станешь наставлять меня, как Несс? Или, быть может, отчитаешь как Тод?

— Тод отчитал тебя? — спросила она с удивлением.

— Забудь.

Оин повернул голову в сторону холла, где тускло догорала свеча и лениво шевелились тени на стенах, надеясь, что разговор сам собой сойдёт на нет. Но Дэйзи уже прищурилась с упрямым вниманием, будто о чём-то догадалась.

— Это ты подарил Рэйне грозариум?

— Я же сказал — забудь.

— Ясно.

Оин слишком хорошо знал это её «ясно». Она уже сложила в голове свою картину происходящего и не отступится от неё, пока её не убедят в обратном.

— Ничего я не дарил, — сказал он, потирая переносицу. — Это Рикса подкинула грозариум за меня.

— Но хотел?

— И передумал.

— Почему же?

— Да какая в Пекло разница? — Он воскликнул, но шёпотом, чтобы не потревожить Никаса. — Передумал, и всё!

Оин поднялся и убрал поломанный вестник в комод, чтобы не расстроить остальных, что их подарок прослужил ему так недолго. На деле же он просто искал повод отвернуться — избежать её прямого взгляда. Дэйзи смотрела без осуждения, но ему мерещилось в этом тихое сочувствие, от которого становилось только хуже. Остальные, кто сумел заподозрить в нём симпатию к Рэйне, кроме разве что Риксы, сразу принимались поучать его, как не быть ослом. Но всё это не имело значения.

Рэйна уедет. И дело не только в личном выборе — её жизнь, отмеченная неизведанным древним проклятием, напрямую зависела от Штормового Древа. Поэтому Оину оставалось не путаться у неё под ногами и по возможности не совершать глупостей.

К его облегчению Дэйзи не стала продолжать тему.

— Я тут кое-что поняла про наших эруанок, — сказала она, поднимаясь с дивана и беря шкатулку. — В частности, про Кайдену. Кажется… она из видящих мару.

— Знаю, — глухо отозвался Оин, прикрывая ящик комода.

— Почему молчал?

— Не хотел, чтобы ты спешила с поисками её клана.

— А причина?..

Он развёл рукой, отворачиваясь от комода, будто та была совсем очевидна:

— Кайдена только обрела безопасный дом. И мы вдруг лишим её этого, чтобы передать незнакомцам?

— Клан — это её настоящая семья.

— Будто кровные узы — обязательно залог чего-то хорошего.

Он выразительно посмотрел на Дэйзи — она лучше, чем кто-либо, должна была понимать: родная кровь ещё не гарантирует безопасность.

— Мне бы тоже хотелось, чтобы она осталась, — призналась Дэйзи после долгой паузы. — Но так положено, Оин. Во-первых, ей нужны те, кто поймёт её силу. Во-вторых, ей, как и Рут, необходим официальный статус, который даст свободу, а не жизнь взаперти. Рут вон уже вовсю рвётся наружу. Хорошо, Рикса приглядывает за ней — следит, чтобы она не выбегала из дома без «пудры».

Оин помрачнел,