Сердце Молнии - Йона

— Наверное, лучшее, что я могу — это послушаться и вернуться домой.

— Ну вернёшься ты, и что дальше? Прыгнешь прямо в ловушку клятого Сиенита и лишишься последнего шанса найти артефакт.

— Не могу же я сидеть сложа руки! — Рэйна обошла его, заглядывая в глаза. — Если с отцом что-то случилось…

— Или с ним всё в порядке, но случится, когда Сиенит заполучит тебя.

— Не говори так! — ужаснулась она. — Я всё ещё надеюсь, что слово Фиела не пустое.

— Надеешься, когда он уже опустился до угроз?

— Пойми, я должна знать, если нужна своему народу. Или хотя бы предупредить Рюну об опасности.

— А о себе ты подумать не хочешь?

— Моя сестра может погибнуть, а ты!.. — её голос сорвался, как тонкая струна.

— Погибнуть от союза? — взгляд Оина потемнел, а потом голос его стал жёстче. — Значит, сестре своей ты не позволишь выйти за этого упыря, а сама — пожалуйста. Ведь только ты должна жертвовать собой, не так ли?

— Ты не понимаешь…

— Так ведь и ты ничего не объясняешь толком!

Оин умолк, испугавшись своей резкости. Он не хотел повышать голос. Само как-то вышло. Да и Рэйне не с чего было объясняться перед ним. Это ведь её жизнь. Её выбор. А кто он в её мире?

Сын вора.

Ему вдруг захотелось уйти, чтобы не видеть, как она сама себя уговаривает залезть в пасть к монстру. Но что-то удержало на месте.

— Как думаешь, что такое артефакт? — спросила вдруг Рэйна, подходя ещё ближе, чтобы он мог расслышать её шёпот.

— Шэйна Аэл? Это, ну… — он пожал плечами: при нём были одни домыслы. — Камень из нефрита, заряженный Штормовым Древом?

— Это Древо заряжено им. Шэйна — переводится, как «Сердце». Аэл — «Молния».

— Сердце Молнии?

— Да. Помнишь, я говорила тебе, что мой род идёт от первой Молнии? — он кивнул. — Так вот, Молниями среди нас называют тех, кто пробудил дар, — как мои сестра и брат.

Оин замер. Мысли сложились так быстро, что казалось: кто-то резко выдернул почву у него из-под ног, а он почему-то ещё продолжал стоять.

— Так Шэйна Аэл — это… настоящее человеческое сердце?

— Да.

Смысл догнал его с опозданием.

— Ты ищешь сердце своего брата?

Рэйна кивнула и отступила, будто опасалась, что правда вызовет в нём отвращение — и к ней.

За окном с новой силой ударил дождь, заставив пламя свечи на комоде беспокойно всколыхнуться. Оин отвернулся от Рэйны и отошёл, чтобы прикрыть окно. Но сквозняк уже проник в него, холодя и намертво стягивая нутро в тревожный узел.

Когда он вновь повернулся, Рэйна смотрела уже не на него, а на грозариум, внутри которого неугомонно сверкала крошечная молния.

— Как это случилось, что сердце твоего брата… — очутилось в Древе?

Он не смог договорить.

— Райден пробудил дар незадолго до своей смерти, — начала она немного издалека. — Это был большой праздник. Всё-таки первый наследник клана стал Молнией! Особенно если учесть, что никому из последних наиров не посчастливилось пробудить шиёсо.

— И что случилось потом?

— Немыслимое, — Рэйна оторвалась от грозариума — в её глазах стеклом застыли слёзы. — Иш’Дан очнулся от векового сна и толкнул гору, уничтожив один из трёх сдерживающих его артефактов. Тот, за который отвечал наш клан.

Она покачала головой, будто до сих пор не веря в случившееся.

— Это произошло два года назад? — спросил Оин.

— Откуда ты?..

— Сама говорила. А ещё тогда всю северную Ивею потрясло землетрясение…

— Это было дыхание Иш’Дана!

— Я и не спорю. Просто пытаюсь выстроить цельную картину.

Он прислонился спиной к подоконнику, задумчиво потирая шею.

— Значит, Райден отдал своё сердце вместо уничтоженного артефакта?

— Ему пришлось. Это долг тех, кто рождён в главной клановой ветви — беречь остальных от подобной участи.

— Ясно.

Дальше история была ему известна: ещё через год в Сэл’Тарн явился Теневой заклинатель и отнял у гордого горного народа сердце их сына. Знал ли его клятый отец, что творит?..

Теперь стало ясно, на что давил Фиел, когда грозился забрать артефакт. И что стояло на кону для Рэйны: её свобода либо жизнь сестры.

— Вот что мне ещё непонятно, — сказал Оин, медленно осмысливая всё, — откуда у Сиенитов взялось запасное Сердце, если их артефакт уже находился в их Древе?

— Храм Сиенитов — не Древо, а Безмолвная Скала, — тихо ответила Рэйна.

— Неважно, что там у них…

— Важно! — она подняла на него взгляд, усталый, но твёрдый. — Все мы тригорцы, но разница велика. Хорошо бы понимать её, когда рассуждаешь о подобном.

— Тогда объясни.

Она тоже прислонилась спиной, только к стулу, задвинутому за письменный стол, и на мгновение прикрыла глаза, собираясь с силами.

— Предки Сиенитов были выходцами из эруанских земель, чья вера зародилась среди Скал Вечности. Сиениты верят, что сердце — это сосуд памяти, и если сохранить его в камне, то дух умершего останется покровителем и свидетелем своего рода. Их усыпальницы — настоящие архивы поколений. Так что найти новое Сердце для них не проблема.

Оин поморщился.

— Почему же вы не храните сердца, чтобы не жертвовать живыми людьми?

— Потому что мы — Грозы. Мы предаём своих покойных огню, как делали наши предки…

— Из Ивеи, — догадался он.

— Да. Мы верим, что сердце — хранилище шиёсо, а тело — души. Разделить их — всё равно что лишить корабль паруса. Без шиёсо душа не достигнет Того мира и навечно застрянет в мире земном. В моём понимании — это настоящее проклятье. Это отвечает на твой вопрос?

На мгновение повисла тишина.

— Я не Молния, — добавила Рэйна тише. — Я не могу отдать сердце Древу. Значит, я обязана защитить своих людей иначе. В каком-то смысле Фиел прав — я лишь оттягиваю неизбежное… Но я так запуталась. Если бы только я могла поговорить с отцом. И спросить совета: как быть — возвращаться или не отступать от поисков?

Она перевела дух после долгой речи. Её плечи дрогнули, но она продолжала держаться ровно. Такая гордая и свободная. А теперь заложница чужой прихоти.

Оин оттолкнулся от подоконника.

— Есть один способ связаться с ним — с твоим отцом.

Рэйна резко подняла на него голову.

— Но тебе он может не понравиться.

— Какой?

— У меня есть гласник.

— Гласник? Их разве не запретили?

— Запретили. — Он пожал плечами. — Но один у меня есть. И если ты готова воспользоваться им, я привезу его.

— Откуда?

— Он в моём старом доме.

Он сказал это так ровно,