Сердце Молнии - Йона

Может, тогда и хорошо, что ей не придётся делать выбор, — подумал Оин. Но интерес всё ещё сидел в нём занозой.

— Тогда почему? — нажал он.

— Потому что это невозможно! И хватит уже спрашивать меня, Оин. А то я начинаю чувствовать себя неполноценной.

— Я вовсе не это… По мне так ты вполне цельная, — он понял, как по-дурацки прозвучали его слова и, чтобы не оставлять паузу, поспешно добавил: — Голова у тебя на месте. Руки и ноги — тоже. В моём мире, знаешь ли, этого вполне достаточно, чтобы быть цельной личностью. Подумаешь, не смогла пройти какое-то там идиотское испытание.

Он заметил, как дрогнули уголки её губ.

— Я что, угадал? Ты провалила какой-то магический зачёт?

Рэйна не удержалась и улыбнулась.

— Серьёзно, Нефритовая, скажи, что тебе препятствует? — он почувствовал, что как никогда близок к разгадке или к тому, чтобы выведать её. — Ты не смогла забраться на самый высокий пик Тригорья? Или местный шаман забыл ткнуть тебя палкой в лоб при рождении? Или к тебе должна была явиться говорящая кошка с даром в зубах?..

— Ты собрался перечислять все сюжеты из старых сказок?

— Пока не ответишь.

— Уж точно ничего из перечисленного. Эй!..

Она дёрнула повод, осаживая лошадь, когда Оин резко направил Сида сторону, чтобы перегородить ей дорогу.

— Знаешь, я мог бы прибегнуть к хитрости, — рассудил он. — Сказать, например, что отдам тебе гласник лишь с условием, если ты поведаешь мне правду. Но мне бы хотелось надеяться, что я завоевал твоё доверие.

— Ты не отстанешь, да?

Он упрямо помотал головой. Рэйна отвела взгляд, краснея до ушей.

— Это очень лично.

— Уж догадался.

Он подумал, что не страшно иметь одну слабость, и чуть не сказал это. Но вовремя прикусил язык. Лёд сам тронулся.

— Ладно, я скажу, — она сорвала тёмный лист высокого кустарника рядом с собой и помусолила его пальцами. — Но должна предупредить, что всё не так увлекательно, как ты себе представляешь.

Оин замер, будто что-то встало поперёк груди, и затаил дыхание.

— В общем, — она бросила на землю смятый листок и договорила, не поднимая глаз: — дар раскрывают лишь те из нас, кто находит своего мэйнара.

— Мэйнара?

Оин не знал этого слова и почему-то представил себе дракона.

— По ивейски я бы сказала «единственного».

— Единственного? — повторил он, как глухое эхо.

Понимание достигло его, но не хотело укладываться в голове, как речь, произнесённая на незнакомом языке.

— То есть, тебе надо найти пару?

— Я так и сказала.

— Вроде как… у волков? — он поймал на себе её суровый взгляд. — Не злись, Нефритовая, я пытаюсь понять. Правда. Ты должна полюбить кого-то или что?

— Не просто полюбить. И не кого-то, — резко ответила она. — Я должна встретить мэйнара. Это больше, чем всё, что ты можешь себе представить!

Договорив, Рэйна вспыхнула ещё сильнее и тронула лошадь ногами, чтобы та прошла вперёд. Сид недовольно фыркнул, но посторонился, пропуская их.

Оин тронул повод, снова подогнал гехорна и поравнялся с ней.

— И как ты поймёшь, что встретила нужного человека?

— Райден говорил: ты просто знаешь. Связь возникает мгновенно, с первой встречи, как наваждение. Не преодолеть, не пересилить.

Оин пробормотал в ответ что-то бессвязное:

— Ясно… теперь ясно…

Хотя ясно не было ровным счётом ничего.

Мэйнар. Единственный. Раньше это прозвучало бы для него, как красивая выдумка из старой баллады. А теперь он не мог взять и отмахнуться.

— И как это происходит? Вы просто… ждёте этого?

— Что ты, нет. Раз в год, на ночь Первого Грома все тригорские кланы собираются в Белой долине и устраивают праздник для молодых. Что-то вроде ваших смотрин.

— И ты бывала на таком?..

— Конечно. Я не исключение.

— А помимо мэйнара что, ни разу никто не приглянулся?

— Может, и приглянулся, — фыркнула она.

Оин нахмурился. И как он не подумал раньше: был ли у неё кто-то? Какой-нибудь смелый воин из Гроз, с которым у неё было много общего. Почему нет?

Он коротко тряхнул головой, отгоняя лишнюю мысль. Хотел задать ещё много вопросов, но Рэйна опередила.

— Мы на месте?

Оин не заметил, как они вышли на старую подъездную дорожку. Сид недовольно скрипел копытами по плитам из чёрного влажного камня, между которыми давно пустили корни мхи и сорные травы. Рэйна уже остановила лошадь, спешилась и прошла к высоким кованым воротам. Сквозь их витые прутья и застывшую в воздухе морось виднелся сам дом.

Оин старался не смотреть на него и занялся воротами, оплетёнными доверху неукротимой виноградной лозой. Ворота поддались не сразу и распахнулись с громким, протяжным скрипом, похожим на стон раненого животного, спугнув с кроны ближайшего вяза стаю чёрных молчаливых птиц.

Рэйна прошла вперёд, озираясь на Оина, будто опасалась, что он передумает. Утром он и вправду перестал верить, что сможет вернуться сюда. Но теперь, когда они были на месте, ожидание ужаса притупилось. Дом не бросался на него, как в памяти.

Просто стоял себе заброшенный и совсем пустой.

Но стоило двинуться к нему, и показалось, будто он крадётся навстречу, взирая на заросшую округу безжизненными зрачками окон, не все из которых затянула плотная пелена плюща. Потемневший фасад местами сбросил краску, обнажив плесневелую штукатурку. Зелёная черепица с годами померкла и растрескалась. А садовые террасы, те, что некогда радовали взор ароматными розовыми кустами, давно сдались в плен зарослям буйной колючей ежевики.

Рэйна, казалось, не замечала разрухи и оглядывала окрестности с непреувеличенным интересом и некоторым восхищением.

— Вот это громадина, — заметила она. — Настоящий особняк.

— Что-то дворец тебя так не впечатлил.

— Просто не верится, что ты когда-то жил здесь.

— В прошлой жизни, — мрачно отозвался Оин.

Он привязал лошадей под навесом крытой террасы, к замшелой ограде, с трудом проглядывающей среди кустов ежевики, и устремился к лестнице, в которую упиралась подъездная дорожка. По краям от неё высилась почерневшая мёртвая сирень.

Оин сделал пару шагов по ступеням и остановился, копошась в сумке в поисках ключа, зная точно, где тот находится. Рэйна тихо ждала, давая ему время. Только поглядывала по сторонам, как настороженный зверёк.

Ключ неизбежно нашёлся. Пришлось приложить усилие, чтобы провернуть его в ржавой замочной скважине, и парадная дверь со скрипом отворилась, демонстрируя тёмное нутро большого холла.

— Оин, там…

Рэйна потянула его за рукав, заметив, что стены дрогнули от мелкой вязи мор, пробежавшей вдоль всего фасада, как водная рябь.

— Это барьер, от мародёров, — сказал он.

А сам подумал: странно. От мародёров обычно чаровали только двери,