«Ливонские обременения» и русско-ганзейская торговля в преддверии ливонской войны - Марина Борисовна Бессуднова

с русскими «гостями» в городах Ливонии. К такому выводу нас подводит тематическая однородность, сочлененность и концептуальная соразмеренность документов, имеющих разновременное происхождение, но воспринимающихся как части единого целого. Что касается времени создания комплекса, то совершенно ясно, что это случилось после завершения ганзетага в сентябре 1559 года, поскольку в распоряжении его составителя не только были официальные рецессы, для изготовления которых обычно требовалось немало времени, но также отобраны и скопированы те их фрагменты, что касались «ливонских обременений». Также подготовлен чистовой вариант письма с «Ревельскими постулатами», а вот письмо любекского магистрата в Ревель осталось в черновом варианте.

Любек, как это понятно из представленных ниже переводов, использовал ганзетаги 1540–1550-х годов как трибуну для осуждения недружественного поведения ливонских городов в отношении «заморян», представив тому серьезную доказательную базу. Благодаря этому мы ныне располагаем документальными свидетельствами широкого спектра претензий Любека к ливонским городам, равно как и контраргументами, к которым прибегала защищавшаяся сторона. Ганзетаг 1559 года оказался особо значим, поскольку «заморской» Ганзе, которую представлял Любек, следовало подготовить аргументированный, убедительный ответ посланцам ливонского магистра и городов Ливонии, прибывшим на Любекский ганзетаг в надежде получить помощь в войне с Россией, что, однако, в планы «заморян» явно не входило.

В связи с вышесказанным представляется весьма вероятным, что бумажная обложка данного документального комплекса с крупной надписью «GRAVAMINA LIVONICA, 1556 год» изначально предназначалась для подборки документов, подготовленных любечанами для переговоров с представителями ливонских городов по поводу «гостевых запретов» на осенней сессии ганзетага означенного года. В этом первоначальном варианте в нее входили жалоба купцов Любека, составленная в 1551 году для переговоров с ливонскими городами в Риге, с приложениями в виде выписки из рецесса ганзетага 1540 года и записи с указанием размеров весчего в одном из городов Ливонии, вероятнее всего, в Ревеле. К ним прилагался фрагмент рецесса ганзетага 1554 года, посвященный вопросам восстановления Немецкого подворья в Новгороде, ганзейского посольства в Москву и учреждения в связи с тем в городах Ганзы экстраординарной «фунтовой пошлины», которую «заморяне» хотели от себя отвести под предлогом ущемления их прав на свободную торговлю с русскими в городах Ливонии, а ливонцы и вовсе отрицали в ожидании скорого подписания русско-ливонского мирного договора.

В своем первоначальном — малом — объеме документальный комплекс Gravamina Livonica 1556 года, как и поездка на ганзетаг представителей Риги и Ревеля, по причине их неявки оказался vorspilder, т. е. пустым, невостребованным или неиспользованным, и был отправлен в архив, откуда его извлекли в конце или вскоре после 1559 года и дополнили еще несколькими актуальными актами, касающимися ливонской антигостевой политики. Налицо прежняя цель, выражавшаяся в аргументированном освидетельствовании «ливонских обременений» в продолжение дискуссии, но остается определить, где это должно было случится? Точно ответить на этот вопрос пока не представляется возможным, но можно предположить, что это случилось в конце осени 1559 года. 25 ноября из Любека в Ригу и Ревель были направлены два довольно резких письма с выражением недовольства по поводу притеснений любекских купцов, у которых местные власти арестовали корабли за нарушение запретов на поездки в Выборг и по другим, по мнению их авторов, столь же несправедливым поводам. И поскольку разбирательства на недавнем ганзетаге ни к чему не привели, у членов любекского магистрата появилась мысль обратиться к суду своего государя, императора Фердинанда I Габсбурга, и просить его восстановить справедливость[109]. Более чем вероятно, что досье по «ливонским обременениям» в Любеке начали пополнять именно для этой цели. Тем более, что несколько позже, как писали новому магистру Готхарду Кеттлеру в начале 1560 года из Риги, этим делом изъявил желание заняться польский король Сигизмунд II Август[110], считавшийся «протектором» и «консерватором» Рижской епархии, а в апреле датский король Фредерик II поддержал Ревель в этом затянувшемся споре с Любеком[111].

Начало Ливонской войны и просьбы о помощи, с которыми к Ганзе обращались ливонский магистр и города Ливонии, сильно изменили обстановку и вместе с тем активизировали поведение Любека, который не просто жалел средств для поддержки ливонских ганзейцев или испытывал к ним неприязнь из-за «гостевых запретов», а уже приступил к созданию условий для массированного проникновения на русский рынок, главным из которых было ослабление или даже полное устранение торгового предпринимательства ливонских «коммун». Их недружественное отношение к «заморянам», подтвержденное ссылками на документы из папки Gravamina Livonica, давало тому удобный повод. Словом, будучи отправленной в архив, в новых обстоятельствах она пришлись как нельзя кстати.

«Ливонские обременения»

Перевод

(28, fol. 1v.) Ливонские обременения. Год [15]56.

Расход: 10 сентября 1556 года назначения получили почтенный доктор Юхан Руде, господа Ламберт фон Дален и Бенедикт Блихерт из Риги и Ревеля, и на расходы им по этой бесполезной (vorspilder) поездке определено около 300 талеров.

1

Жалоба бюргеров Любека на ограничения их торговли солью в Ревеле, запреты плаваний в Нарву, кредитной торговли в Дерпте и прочие ограничения свободы торговли с русскими купцами, которым подвергаются в городах Ливонии «заморские» ганзейцев. Свою политику ревельцы мотивируют нарушением традиционного порядка русско-ганзейской торговли и городских привилегий со стороны любечан, те же, в свою очередь, намерены доказать свою правоту, используя ссылки на купеческую документацию и показания свидетелей. Любек, 1551 год (?). Подлинник

(28/1, fol. 2v.)

Нарушения и затруднения в получении прибылей посещающими ливонские земли любекскими купцами, что происходят в различных сферах в нарушение сохраняющегося старинного и похвального обычая. (на полях: свободная торговля солью) Во-первых, купцы жалуются, что, хоть издавна на протяжении многих лет в Ревеле было в обычае свободно и без всяких препятствий закупать соль в порту со шведских кораблей, ныне, однако, с кораблей нельзя купить и шиффунта[112] соли.

(на полях: 2. Свободное плавание в Нарву) Во-вторых, купцы сообщают также, что в прежние времена для любых [купцов] в Любеке и в принадлежащих к Ганзе [городах] плавания в Нарву были свободными, ныне же подобного не положено разрешать, разве что это случается по особому расположению.

В-третьих, неизменно и всегда

(28/1, fol. 2 г.) (на полях: 3. Обмен и сделки в Дерпте на условиях кредита) в Дерпте существовала свобода [товарообмена в кредит, и если каждый был в состоянии расплатиться, то тогда это в целом обыкновенно способствовало благу торговли. Ныне же любекские купцы от того отстранены, и никого к тому не допускают.

Затем на эту и по поводу трех вышеназванных статей господа[113] Ревеля в своих [письмах] позволяют