«Ливонские обременения» и русско-ганзейская торговля в преддверии ливонской войны - Марина Борисовна Бессуднова

Во-первых, что подобного написанному выше никогда со старины не бывало, а если и случалось, то только скрытно и без их [господ Ревеля] ведома.

Далее: торговля солью и рожью с самого начала была источником доходов для бюргеров [Ревеля], как это и должно оставаться, поскольку они [господа Ревеля] и их [сограждане] не должны оставаться совершенно без прибылей.

(28/1, fol. 3v.) Далее: этот обмен соли и торговля в порту изначально и вплоть до сих пор принадлежат потомкам их собственных [ревельских] бюргеров, а потому безоговорочно не дозволяются еще многим из чужаков.

Далее: им [господам Ревеля] в дальнейшем также нельзя терпеть или разрешать то, что они должны были терпеть до сего дня в отношении фрахтовой соли (fracht solte)[114] к своему, а также своего города ущербу, поскольку тем самым [с ними] поступали и обходились несправедливо.

Далее: все гезеллен[115], молодые служащие (Junge knechte) любекских граждан и уроженцев из [рассыпной] соли насыпают [себе] без всяких норм на большие суммы, чтобы самим по своему желанию ее сбывать и вывозить.

Далее: они торгуют [таким образом] чем дальше, тем больше, что им [господам Ревеля] и их согражданам в убыток.

Далее: они устраивают для них [ревельцев] дороговизну при закупках.

(28/1, fol. Зr.) Далее: они заключают сделки с русскими, которые с того также имеют прибыль, из-за чего они [господа Ревеля] никому не могут позволить свободное плавание в Нарву.

Далее: до сего времени они [господа Ревеля] могли терпеть, чтобы эту фрахтовую соль, принадлежащую лично любекским бюргерам, можно было вывозить на кораблях, ныне, однако, все гезеллен хотят [присвоить] себе имя [бюргеров] Любека. Далее: дитмаршенцы и прочие запрещенные [купцы], целых десять человек, использовали любекскую привилегию в отношении одного из их [господ Ревеля] сограждан и тем самым отыскали способ вывезти соль.

Далее: соль, какую они [ревельцы] во все времена доставляли себе путем покупки ржи по дорогой цене, таким образом, обесценена (букв.: обращена в грязь; inn den dreck gejaget). Далее: фрахт шутов[116] возрос вопреки благу общей торговли. Далее: мешковина (sacklowent) к выгоде русских сильно поднялась в цене.

(28/1, fol. 4v.) Затем, наконец, в ответ на вышеприведенные статьи, касающиеся соли, они [господа Ревеля] позволили себе сказать, что ради общей пользы фрахтовую соль необходимо продавать только ливонским бюргерам или между бюргерами Любека и Ливонии посредством машупии (Moschuppien wise)[117], ведь пока этого не случится, прибыль будет у русских, а чужаки, которые не несут повинностей городов, тем воспользуются.

Далее: на такое вышеназванное сообщение и ответ господ Ревеля [посланцам Любека] надо сказать и ответить [так]:

Во-первых, то, что касается свободной торговли солью и вывоза ее в Нарву, надлежит ясно и открыто доказать [свидетельствами] из старинных торговых книг и записей в Любеке, коль скоро [любекцы] торговали в Ливонии с бюргерами Ревеля свыше пятидесяти, шестидесяти и семидесяти лет

(28/1, fol. 4r.) и имели [с ними] машупию (Maschuppie), как это может происходить и в настоящее время, а кроме того, посредством счетов господина Иоганна Фьянда[118], которые он переслал покойному Вольтеру фон Хеннепу, некогда бюргеру Любека, попутно сообщив, что бюргеры там, в Ревеле, выменивали и покупали с кораблей соль у голландцев, а также рожь у владельцев поместий (Haveludenn) в пользу своих махинаций (felschup).

А наряду с тем можно публично доказать не только ссылкой на старинные торговые книги, записи и письма, но и на показания многих [купцов] в Ливонии — в Риге, Ревеле, Дерпте, которые еще живы, что всегда и всюду доставка туда соли для [купцов] из Любека и прочих принадлежащих к Ганзе [городов] была свободной. И не только доставка соли, но и любых других товаров не предполагала для них ничего исключительного

(28/1, fol. 5v.) всегда и всюду, когда купцы со своими товарами прибывали с моря из Любека или с Запада с солью, сельдью, зеймом[119], оловом, латунной проволокой, квасцами, финиками, изюмом или каким-либо еще товаром, им не нужно было ничего давать за них [в виде пошлины]. Подобные товары с кораблей они приказывали везти водою в Нарву, Дерпт или Новгород, где бы им хотелось иметь товар, без всякого обременения.

(на полях: 4) Далее: также все еще находят во всех старинных записях [имена] тех, кто имел обыкновение возить водой соль, и каждому можно было доставлять свою соль в Ревель в подвалы[120] и оттуда отвозить ее в Нарву, Дерпт или куда там купцам захочется — в Новгород, Швецию или на Неву, поскольку подобное со старины было делом обычным и свободным, что также [засвидетельствовано] старинными достохвальными книгами, записями, счетами.

(28/1, fol. 5r.) Русскую же торговлю, которая всегда и всюду была свободной, ныне же в городах Ливонии полагают не дозволять по причинам, отмеченным в их [господ Ревеля] ответах, согласно которым это является обычным со старины и в силу их привилегий, не без зрелого совета и глубоких размышлений милостиво им пожалованных и утвержденных их земскими князьями [ливонскими ландсгеррами]. Также необходимо соблюдать обычаи их города Ревеля, согласно которым нельзя позволять и допускать торговлю гостя с гостем. И они [господа Ревеля] полагают также этого придерживаться и впредь подобного не дозволять, хотя могли бы эту самую статью в силу тех же своих привилегий и городских обычаев полностью запретить и [это] соблюдать.

Далее: ныне это стало еще более очевидным и было бы достаточно дня, чтобы, невзирая ни на что, обсудить это со всеми [посланцами ганзейских городов], чтобы они

(28/1, fol. 6v.) как постоянно проживающие [в городах] бюргеры во время нужды и в пику любым обстоятельствам по указанию [ганзетага] что-либо сделали и установили в землях Ливонии, улучшили в порту [Ревеля] больверк[121], дороги, башни, валы и стены, оснастили их необходимыми постройками, при этом чем быстрее, тем лучше, тогда как заморяне[122] и чужаки[123] вели себя ну совершенно неправильным образом, когда хорошо наполнили свои кошельки, увели у них [ревельцев] всевозможные прибыли и отбыли оттуда [из Ревеля], совсем ничего не сделав.

Далее: обладая таким мнением и множеством [выдержек] из рецессов[124] всех городов, которые они [господа Ревеля] должны были поддержать, учредить и одобрить посредством тяжких расходов, они также придерживаются того, чтобы всякие чужие гезеллен прибывали туда [в Ревель], о чем нет нужды и говорить, но надо хорошенько обдумать, можно ли тем, кто не проживает постоянно в Любеке или Ревеле, но извлекает