«Ливонские обременения» и русско-ганзейская торговля в преддверии ливонской войны - Марина Борисовна Бессуднова

(28/1, fol. 6r.) бюргерские свободы, со многими другими долгими речами.

К этому надо добавить еще, что многое, касающееся [этого] пункта, отчетливо и явно обнаруживается также в старинных счетах и письмах, которым уже более шестидесяти и семидесяти лет. Также наряду с этим здесь, в Любеке, и равным образом в Риге, Ревеле и Дерпте еще живы много людей, очень хорошо знающих, что русская торговля для купцов из Любека и прочих [состоящих] в Ганзе повсюду была свободной настолько, что они могли с русскими торговать и обмениваться [товарами] в любое время вечера и утра, равно как и вести кредитный обмен в Риге, Ревеле, Дерпте, Нарве всевозможным товаром, будь то воск, белка, куница, соболь, выдра, ласка, горностай, лен, сало, пенька и прочее в любой таре и любой стоимости, какой бы ни привозили русские, без всякого исключения.

(28/1, fol. 7v.) Подобное также подтверждается почтенными, благочестивыми, честными и достославными людьми, часть которых — члены [любекского городского] совета и большей частью бюргеры Любека, на недавнем собрании всех почтенных ганзейских городов. В год [15]40 в присутствии господ посланцев [городских] советов, собравшихся в ратуше, были приглашены и затребованы вышеупомянутые персоны, которые вели дела и торговали в землях Ливонии что-то свыше тридцати и сорока лет, менее или более, и они со всей обстоятельностью ясно и публично засвидетельствовали и сообщили, что торговля с русскими во всех [ливонских] городах, также и в Новгороде, постоянно и повсеместно была свободной, свидетельства и доказательства чему со всей определенностью также значатся в вышеназванном рецессе, что ясно дает понять здесь воспроизведенная выдержка из этого рецесса по поводу настоящей статьи.

Содержание [рецесса] следует.

2

Выдержка из рецессов Любекского ганзетага 1540 года со свидетельствами нескольких любекских купцов и ратманов, которые на протяжении длительного времени беспрепятственно и беспошлинно торговали с русскими купцами в ганзейских городах Ливонии. Использовалась в качестве приложения к вышеприведенной Жалобе (см. № 1). Любек, 1540 год. Копия 1551 года (?)

(28/2, fol. 8v.) Выдержка из рецесса всех ганзейских городов, недавно в [15]40 году утвержденного в Любеке. Folio 45.

Относительно свободной торговли с русскими и прочими [купцами] в землях Ливонии.

Перед всеми посланцами почтенных городских советов предстали почтенные, мудрые и уважаемые ратманы и достопочтенные бюргеры Любека, нижепоименованные.

В первую очередь, господин Иоганн Штольтерфут, ратман, сказал, что был рожден в Ревеле и сорок лет свободно торговал с русскими и прочими в Ливонии — в Риге, Дерпте, Ревеле и Нарве, и никогда не слышал, чтобы кто-либо в городах противился тому, что он торгует с русскими, разве что за то, что он производил закупку масла и прочего со шведских кораблей, да и то подобное было крайне редким. Далее:

(28/2, fol. 8r.) кремеры (Hockers)[125] один раз приходили в Ревель и купили у русских сколько-то воска, который те привезли с собой. Совет не хотел им разрешать продавать этот воск или вывозить на кораблях, но они должны были с ним удалиться из города, а чтобы из-за большого запрета им не было убытку, они смогли продать ровно столько, чтобы нанять возчиков с санями до Риги и это увезти с собой.

Далее господин Герман фон Дорн сказал, что он вот уже 28 лет торгует в Ливонии от себя и от других и никогда не слышал ничего иного, кроме того, что торговля с русскими была свободной во всех городах, а также в Новгороде.

Далее бургомистр Генрих Уленброк сказал, что как он сам, так и другие, кто с ним ездил, на протяжении своей жизни замечал, что за исключением запрещенной торговли со шведами и финнами всякий этим [торговлей] мог заниматься.

Г-н Альбрехт Клевер сказал,

(28/2, fol. 9v.) что бывал здесь в Ливонии во всех городах на протяжении 29 лет и торговал с русскими, и что с него не взяли ни пфеннига[126], поскольку это каждому свободно разрешалось, и он за каждый пфенниг, который у него якобы взяли пошлиной, даст гульден[127], если это будет доказано.

Герд Штольтерберг сказал, что вот уже 31 год, как он торгует здесь, в Ливонии, и против него никто никогда не сказал ни слова. Но к этому надо прибавить, что с его служащего один раз взыскали 30 рижских марок[128], но за то, что он у одного шведа закупил соль в бочках[129], тогда как торговля с русскими была совершенно свободной.

Герман Израель 35 лет торговал в Ливонии во всех городах на много тысяч (tho velenn dusendenn) и всегда торговал свободно, и ему также за то никто злого слова не сказал, и если в том обнаружится что-то иное, то он за каждый гульден даст двадцать.

(28/2, fol. 9r.) Герман Зикман сказал, что он и его гезеллен 24 года торгуют в Ливонии и никогда не облагались пошлинами.

Иероним Шинкель на протяжении 26 или 28 лет торговал с русскими в Риге и Дерпте. Никоим образом русские в Риге не отклонялись, и никогда ему ничего не говорили, и его никогда за то не штрафовали. Только когда он был еще юношей (Junge) ему однажды это запретили.

Господин Иоганн Плесков еще юношей тогда тоже был с ним и заметил то же, что и он.

Хельмеке Шмидт на протяжении 30 лет держал в Риге каменный дом, который он все еще содержит, и никогда не знал о тех обложениях, которые недавно введены. Он торговал на многие тысячи, так же поступал и господин Генрих Уленброк, как и господин Иоганн Плесков. И он имел хорошую надежду на торговлю с ними [с русскими], и насколько ему известно, с него только раз взяли 2 гульдена за то, что он сделал прибыль как бюргер, то есть имел свободу [торговать] и вывез с господином Генрихом Уленброком на корабле соль, сельдь и прочее.

Готке Энгелынтеде никогда

(28/2, fol. 10v.) ничего другого не знал и не слышал, но только то, что купцы из Ганзы во всех городах Ливонии пользуются такой же свободой [торговли], как и их граждане.

Под этой записью подписались также Ханс фон дер Аа, Бальтазар фон Дален, Детлеф Раймерс, Госсен Тудинкхузен, Хельмеке Пилекельн, Генрих Геллинкхузен, Даниель Шровер, Генрих Татендорф, Иероним Брокхузен, Ганс Хермелин и Ханс Ниеман.

Из того, собственно говоря, также следует понимать, что русская торговля была свободной

(28/2, fol. 10r.) и что русские всегда и повсюду более охотно желали вести дела и торговать с купцами из заморских городов, чем