Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

Новый лидер дал поручение подготовить предложения работавшему у него ещё с 1961 года помощником Андрею Александрову-Агентову. Тот тут же вызвал к себе из Отдела пропаганды ЦК завсектором радио Александра Яковлева, и они вместе стали набрасывать проект выступления Брежнева. «Мы, – вспоминал Яковлев, – сидели вдвоём с Александровым в его небольшой комнате (новая иерархия ещё не вступила в свои права) и сочиняли речь. Он постоянно вызывал стенографистку и диктовал “свои формулы”, я, в свою очередь, пытался изложить на бумаге “свои соображения”. Потом объединяли наиболее удачные фразы и снова переделывали» (А. Яковлев. Омут памяти. М., 2001. С. 160).

Но тут следовало бы обратить внимание не только на технологию «производства» первых речей для Брежнева в его новом качестве – уже как Первого секретаря ЦК. Здесь более существенно другое: какое значение новый лидер придавал этим речам. Яковлев рассказывал: «На другой день, 17 октября, состоялось чтение речи в кабинете Брежнева. Я впервые увидел “нового вождя” столь близко. Встретил нас улыбающийся, добродушный с виду человек, наши поздравления принял восторженно. Александров зачитал текст. Брежнев слушал молча, без конца курил, потом сказал, что эта речь – его первое официальное выступление в качестве Первого секретаря, он придает ей особое значение. По своему стилю она должна отличаться от “болтливой манеры” Хрущёва, содержать новые оценки. Какие именно, он и сам не знал, да и мы тоже не очень представляли политическую суть событий и перспективы, связанные с новым октябрьским переворотом» (А. Яковлев. Омут памяти. М., 2001. С. 161).

Вольно или невольно, но будущий прораб горбачёвской перестройки Яковлев проговорился. Он признал, что новый лидер партии пока ещё весьма туманно представлял себе ближайшее будущее и партии, и всей страны.

Ему бы на тот момент справиться хотя бы с обрушившимися на него проблемами в сфере обеспечения людей продуктами первой необходимости. Ведь что было? Люди получали за свою работу копейки, но даже на них они мало что могли купить: полки в магазинах были пустыми.

Брежнев понимал: большинство в стране не собиралось переживать за судьбу Хрущёва, но, чтобы массы поверили именно в него, требовалось немедленно что-то предложить обществу. И он дал указание оперативно изыскать резервы и бросить в продажу продукты первой необходимости.

Уже 3 ноября 1964 года председатель Госкомитета по торговле Александр Струев доложил в Кремль: «По указанию Правительства СССР к празднику <Великого Октября> произведена разовая продажа пшеничной муки. Она прошла организованно, по спискам в домоуправлениях, на предприятиях и в учреждениях. Население повсеместно с удовлетворением отнеслось к этому мероприятию».

Последнее утверждение Струева подтверждалось ушедшей в народ частушкой:

Товарищь, верь! Мы будем сыты

От урожая целины

И на помин души Никиты

Муки нам дали на блины.

Не ограничившись только разовой акцией, Струев нашёл возможности дополнительно выделить из закромов Родины для продажи народу в четвёртом квартале 687 тысяч тонн сортовой муки, 70 тысяч тонн круп, 23 тысячи тонн макаронных изделий и даже 2,9 миллиона декалитров водки.

Но Брежневу этого показалось мало. По его инициативе Президиум ЦК КПСС практически через две недели после смены власти в Кремле принял несколько важных постановлений, в том числе о возврате народу приусадебных участков, о выделении зернофуража для обеспечения до конца 1964 года производства мяса и о подготовке решений об обязательных поставках государством сельхозпродуктов кустарям. Когда же новому лидеру партии стало ясно, что и этого недостаточно, для того чтобы снизить в стране остроту вопроса с продовольствием, он распорядился продать за границу 4 тысячи тонн никеля и на вырученные средства закупить два миллиона тонн хлеба.

2

После того как Брежнев занял в здании ЦК на Старой площади главный кабинет, перед новым лидером встал вопрос, как убедить в своей легитимности не то что всё мировое сообщество, а хотя бы союзников по социалистическому лагерю. Ему уже успели доложить о недовольстве первых лиц Югославии, Румынии и Польши. Но более всех сменой Хрущёва был возмущён руководитель Венгрии Янош Кадар. Он в своём кругу не выбирал выражений и назвал вынужденную отставку советского лидера дворцовым переворотом.

Брежнев в той ситуации должен был доказать союзникам СССР, что пришёл к власти исключительно через демократические процедуры – решением пленума ЦК, и убрал Хрущёва не из-за преклонного возраста и утраты работоспособности, а прежде всего из-за допущенных им серьёзных ошибок.

Буквально на следующий день после пленума ЦК, утром 15 октября, Брежнев лично позвонил Яношу Кадару. Одновременно другие члены Президиума ЦК вступили в контакты с представителями других стран Восточной Европы, Китая, Кубы и Вьетнама.

Кроме того, Брежнев, воспользовавшись случаем, 18 октября направил в Югославию представительную делегацию. А вот тут его ждал первый удар. При подлёте к Белграду наш самолёт врезался в гору. Погибли начальник советского Генштаба маршал Сергей Бирюзов, очень близкий Брежневу заведующий Отделом административных органов ЦК Николай Миронов и все другие летевшие этим бортом люди. А ведь, по первоначальным планам, именно Миронов должен был помочь новому нашему лидеру подтащить на Старую площадь и в регионы большую группу надёжных кадров.

3

И вот тут переходим к одному из самых важных моментов. Брежнев давно усвоил прописную истину: взять в свои руки власть – это полдела, главное – удержать эту власть.

Брежнев не забыл уроки 1953 года, когда Георгий Маленков считал, что он после смерти Сталина стал главной фигурой в советском руководстве. Кстати, Лаврентий Берия тоже претендовал на первую роль. А что потом получилось? Берию вскоре арестовали и расстреляли, а у Маленкова в считаные месяцы большинство полномочий перехватил Никита Хрущёв. А ещё один урок Кремль получил летом 1957 года. Помните? Хрущёв потерял бдительность, ведь в руководстве страны остались, как он считал, надёжные соратники, и ему вроде бы уже нечего было опасаться. Ан нет. Всё это время рядом с Хрущёвым находились не только единомышленники, но и тайные его недоброжелатели, и, выбрав подходящий момент, они выступили против первого лица и чуть его не свалили. Хрущёв тогда еле-еле уцелел.

Повторю: Брежнев не собирался повторять ошибки предшественников. Он сразу, без какой-либо раскачки начал действовать. Тем более кое-какие намётки у него уже имелись.

В чём-то Брежнев повторил большевиков, которых якобы осенью 1917 года привёл в чувство выстрел крейсера «Аврора». Только они первым делом решили взять в свои руки почту, телеграф и банки. А Брежнев, понимавший, что время изменилось, начал с телевидения и центральных газет. Ещё не дождавшись решения пленума ЦК о смещении Хрущёва, он отрядил в Гостелерадио, где до этого заправлял Михаил Харламов, Николая Месяцева, а в газету «Известия» – Владимира Степакова, поручив ему отстранить от всех дел зятя Хрущёва – Алексея Аджубея.

Идём дальше. Пленум ЦК, отстранивший Хрущёва от власти, закончился вечером 14 октября. А уже утром 15 октября Брежнев собрал на Старой площади всех секретарей региональных обкомов – чтобы дать первые указания. Он потребовал, чтобы никто в Москве не задерживался. Уже 16 и 17 октября во всех республиках и регионах должны были пройти местные партактивы с подробными разъяснениями решений пленума.

«Москва, – записал 20 октября 1964 года в свой дневник влиятельный мидовец Владимир Семёнов, – полна слухами о причинах падения Н.С. Рассказывают подробности заседания президиума ЦК, решившего дело, что Н.С. расплакался там, что он думал, что кадры из Украины, которые он расставил повсюду, решат дело по принципу землячества, а они оказались коммунистами. Сочувствия ушедшему нет. Осуждают контрреформы (упразднение двойственности обкомов, совнархозов, реформы в хоз. области, возможные перемены в МИДе). Говорят о замене Аджубея (назначен редактором в Кустанай), Харламова, Сатюкова и пр. Всё это начало, и никто не знает точно, в чём будет состоять продолжение. Мне всё это довольно всё равно, буду работать, где скажут, и баста».

21 октября Брежнев провёл собрание аппарата ЦК. В тот же день он через Президиум ЦК провёл постановление о новом составе Совета Обороны (в Совет