Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

знал, что по прошлой деятельности Халдеев был тесно связан с Петром Демичевым, поэтому Брежнев, когда санкционировал назначение Халдеева, с одной стороны, великодушно делал уступку своему союзнику в деле смещения Хрущёва – Демичеву, а с другой – он замкнул Халдеева, тем не менее, не на Демичева, а на Андрея Кириленко, который считался давним приятелем нового советского руководителя.

Но, повторю, все эти назначения Капитонова или Халдеева были, если угодно, всего лишь пробой пера. Масштабная же кадровая революция только готовилась и держалась от многих партаппаратчиков в тайне.

4А

Что для Брежнева было самым сложным, когда он пришёл к власти? Думается, ему очень сложным оказалось выделить приоритеты. Какой бы участок он ни брал, везде натыкался на одни страшные завалы. Кругом были одни проблемы: и в экономике, и в идеологии, и на международной арене. И всё требовало его личного внимания. Новый партийный лидер не мог во всём полагаться даже на Президиум ЦК, не то что на весь партаппарат. Но и работать на разрыв тоже было нельзя. Иначе бы он быстро сгорел.

Обдумывая планы на 1965 год, Брежнев собирался весной очередной пленум ЦК посвятить целиком международным делам. Одним из ответственных за его подготовку был назначен секретарь ЦК Борис Пономарёв. Сотрудник Международного отдела ЦК Карен Брутенц рассказывал: «Помню, весной 1965 года мы в Волынском-1 (бывшая сталинская дача) под руководством Пономарёва готовили доклад о международном положении и деятельности КПСС, с которым Брежнев должен был выступить на пленуме – первом, посвящённом этим вопросам, после избрания его Первым секретарём ЦК. Для Бориса Николаевича эта работа имела принципиальное значение. Как и Ильичёв, другой выдвиженец Хрущёва, он пребывал в “подвешенном” состоянии. Проект доклада был вручён Леониду Ильичу накануне его отъезда, вместе с Андроповым, в Будапешт. И оттуда Юрий Владимирович по телефону известил, что проект (за исключением раздела о национально-освободительном движении) Брежневу не понравился и он спрашивает, не лучше ли вообще отменить пленум» (К. Брутенц. Тридцать лет на Старой площади. М., 1998. С. 191).

Тут надо признать, что доставшийся Брежневу от Хрущёва аппарат, занимавшийся международными делами, большими талантами не блистал. Профессионалы высочайшего класса в нём были наперечёт. Работавший с весны 1961 года в Международном отделе ЦК Карен Брутенц рассказывал: «Африканский сектор ЦК тоже формировался в основном из неафриканистов. Во главе был поставлен человек, который до того “курировал” Грецию и Албанию, не знавший ни французского, ни английского языков, не говоря уже об африканских» (К. Брутенц. Тридцать лет на Старой площади. М., 1998. С. 197).

Очень многие люди попадали в Международный отдел ЦК из аппарата ЦК ВЛКСМ и долго не могли разобраться в специфике новой работы. Интеллектуалы в этом отделе одно время не приветствовались. Зато большинство ключевых позиций там занимали, простите, профессиональные алкаши. В этом подразделении по-чёрному пили и первый замзав отдела Елизар Кусков, и простой зам Виталий Шапошников, и помощник завотделом Александр Балмашнов, про рядовых инструкторов и говорить нечего. А сколько раз на плагиате ловили замзавотделом по Востоку Ростислава Ульяновского!

По-хорошему Брежневу стоило бы провести в Международном отделе ЦК серьёзную чистку, а начать её с секретаря ЦК Бориса Пономарёва (тем более что новый Первый секретарь относился к нему поначалу весьма прохладно). И если что нового партруководителя и удерживало от кадровой революции на этом участке, так это две вещи. Первая: Пономарёв, что называется, от и до знал почти все иностранные компартии и их лидеров, все течения в этих партиях, кто с кем и против кого, в свою очередь, эти партии прекрасно знали его. И второе, самое важное: Пономарёв после смерти Куусинена взял в свои руки многие ниточки, которые ещё от коминтерновских времён вели на Запад. А Брежневу эти тайные связи были крайне необходимы.

Однако вскоре планы нового советского лидера изменились. Он не то чтобы утратил интерес к международным делам. Ему показалось, что, когда в стране перебои с хлебом и мясом, народ мог бы его не понять. Поэтому он изменил повестку намечавшегося на весну 1965 года пленума и поручил партаппарату готовить материалы уже по селу.

4Б

Ещё в феврале 1965 года Брежнев создал комиссию по подготовке реформ в сельском хозяйстве. Её возглавил зампред Совмина СССР Дмитрий Полянский, имевший ранг члена Президиума ЦК. В эту комиссию вошли также председатель Госплана Пётр Ломако, новый завсельхозотделом ЦК Фёдор Кулаков, министр финансов Василий Гарбузов и ещё несколько человек. Она составила новые планы по закупкам зерна и скота на 1965 год, определила объёмы капиталовложений в отрасль на предстоявшую пятилетку и подготовила предложения по пересмотру закупочных цен на всю сельхозпродукцию.

Кстати, Брежнев, когда готовился к пленуму ЦК по сельскому хозяйству, не собирался ограничиваться общением лишь с завотделами ЦК и министрами. Его интересовало мнение учёных. Он хотел услышать и непосредственно колхозников. В рабочих записях Брежнева осталась помета о встрече в девять утра 15 февраля 1965 года с секретарями парторганизаций сельских хозяйств. В другой раз он принял большую группу конструкторов сельхозтехники. А сколько Брежнев каждый день делал звонков руководителям крупнейших сельхозрегионов, чтобы узнать, что им требовалось для успешной посевной!

Пленум ЦК по сельскому хозяйству открылся 24 марта 1965 года. На этот раз Брежнев никому передоверять чтение доклада не стал. Все важные заявления он сделал лично.

Новый лидер партии признал: ситуация у нас в сельском хозяйстве сложилась аховая. Он привёл показатели за наиболее успешное для царской России время – за 1913 год. Страна тогда в расчёте на одного человека произвела 540 килограммов зерна. Но потом-то аграрная наука резко рванула вперёд и много что изобрела, а у нас к 1965 году производство зерна в расчёте на одного человека выросло лишь на 33 килограмма. Куда это годилось?

Сильно сдерживала развитие села и нехватка техники. Одних тракторов у нас недоставало от пятисот до шестисот тысяч. Из-за этого в большинстве регионов зяблевая вспашка вместо трёх рекомендованных специалистами недель длилась два месяца.

К этому что ещё следовало бы добавить? У нас на тот момент в сельском хозяйстве трудились 31 миллион человек, а в Америке – чуть больше семи миллионов. При этом Америка выращивала сельхозпродукции на 25–33 процента больше, чем мы.

Брежнев поддержал на пленуме ЦК идею списания с колхозов и совхозов большей части их задолженности и потребовал прекратить преследовать народ за работу на приусадебных участках. Одновременно он пообещал увеличить закупочные цены на хлеб и мясо. Но при этом самым важным, по его мнению, было то, что селу следовало взять курс на мелиорацию, химизацию и механизацию. Кстати, новый лидер партии выступил и за упрощение системы управления сельским хозяйством. Ну и главное: на реализацию программ по подъёму отрасли Брежнев пообещал выделить из бюджета 71 миллиард рублей.

Кстати, не надо думать, что эти средства были изысканы легко. Госплан в лице Ломако и министр финансов Гарбузов до последнего пытались резко урезать финансирование намеченных программ. Большую часть денег плановые и финансовые ведомства предлагали направить на развитие нефтяной промышленности, полагая, что нефтянка со временем могла бы вытащить из пропасти и село.

В среде сельских руководителей новации мартовского пленума ЦК приняли на ура. Ещё бы! С 1 мая власть вводила 50-процентные надбавки к закупочным ценам на пшеницу и рожь. И, кроме того, Кремль, учитывая, в какой непростой ситуации оказалась большая часть сельских хозяйств, принял решение уменьшить планы закупок в 1965 году зерновых – до 55,7 миллиона тонн, а скота и птицы – до 8,5 миллиона тонн. Впрочем, очень скоро стало ясно, что нашему селу и сниженное задание не одолеть, поэтому 19 мая Президиум ЦК установил по зерну новый план: 53 миллиона тонн. Но тут Сибирь и Урал поразила засуха. В итоге страна получила лишь 36,3 миллиона тонн зерна. Нехватка кормов, естественно, ударила и по животноводству.

С другой стороны, сельские хозяйства получили возможность брать в банках долгосрочные кредиты на закупку семян, техники и даже строительство жилья. Колхозы готовились к переходу от трудодней к начислению зарплат. Всё это вселяло надежды на то, что в жизни села начнётся новый этап.

Однако в реальности всё пошло иначе. «Положение на селе ухудшается», – сделал Брежнев пометку в своём календаре 3 июля 1965 года.

Почти все принятые на мартовском пленуме ЦК решения