Новгородские мифы. От жреца воронов и Перуновой палицы до закликух-оборотней и секретного метро - Эльвира Гептинг

считалось, что волосси — это не какие-нибудь обычные природные черви, а оставленные лошадью в водоеме волосы, ожившие на следующее лето[142]. Если волос проникнет в человеческое тело, то может вызвать нарывы, язвы или болезнь, разрушающую ногти и кости. Саму болезнь называли волос, волосатик, костоед или ногтоед.

Как подцепить волоса? Легко! Например, искупаться в озере или просто побродить по воде босиком. Волоса можно даже выпить с водой. И тогда он всасывается в человека, пробуравливая ходы и отверстия в толще тканей тела. Иногда волос поселяется в теле человека не один, а целым семейством: с «батьками», «матками», «бабками» и «малыми ребятками», «с дедами, с правнуками, с гостями приходящими»[143]. А вместо лошадиного в теле человека порой может ожить волос любого животного: коровий, овечий, медвежий, волчий волосы[144]. Поселяясь в человеке, они «едят», «колют», «ломят», «гноят»[145] его тело и кости.

Заговор от волоса

Начинай, раба Божия (имя), говорить на черный волос:

«Черный волос, выходи,

Белый волос, выходи,

Серый волос, выходи.

Выходите, батьки,

Выходите, матки,

Выходите, бабки,

Выходите, маленькие ребятки,

Выходите, выходите, милые детки.

Вам там темно, вам там душно,

А здесь вам будет хорошо.

Выйди, волосок, на каменный шумок,

На сливки, щелочок, на водицу ключевую, озерную, болотную

С дедами, с правнуками, с гостями приходящими.

Всякий волос: сивый волос, русый волос, черный волос,

Рыжий волос, лошадиный волос, коровий волос,

Волос овечий, волос медвежий, волос волчий,

Волос лисий, волос заячий, волос мати.

Пресвятая Богородица, выгони все скорби и печали,

Взмахни своим крылом,

Пусть грызут пени-корени, белые камени — не мое тело.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь».

Записан в 1995 году в Старорусском районе[146]

Чтобы вылечить костоед, нужно было «отлить» или «вылить»[147], то есть вывести, выгнать волос из раны. «Выливали» предполагаемых червей с помощью заговора и сопровождающих его действий. Например, больное место парили или поливали заваренной кипятком золой. «Выводили» волос на свежий творог, на лист ольхи, помазанный сметаной, на жеваный хлеб с солью, «на что он пойдет»[148]. Или же привязывали веточку вереса к больному месту, лили туда горячую воду и приговаривали: «Закатный волос, жильный волос, костяной волос, коричневый волос, выходи на голос — тебе здесь не место». А после процедуры осматривали верес на свет. Можно было увидеть, как волос шевелится, обвив вересину[149].

Заговор от волоса. Демянский район Новгородской области, 2018 г.

Фотография Э. Гептинг

К особому классу хтонических животных в народных представлениях относятся не только змеи и черви, но и некоторые птицы. В новгородской традиции такая нечистая и хищная птица — ворон (и другие представители семейства вороновых).

Ворон

Согласно древней легенде, ворон изначально был белоснежным и обладал кротким нравом, подобно голубю. Однако во время Всемирного потопа он сильно провинился. Когда ворона выпустили из ковчега, он не вернулся к Ною, чтобы сообщить об окончании наводнения, хотя вода сильно убыла и земля обсохла[150]: «Вран к нему не возвращался: земли нет»[151]. С тех пор ворон стал черной и зловещей птицей. На Новгородчине бытовало поверье, что в Великий четверток ворон купает своих детей: нужно успеть искупаться раньше воронят, чтобы лицо обрело белизну. Поэтому в Чистый четверг выходили на реку даже ночью[152].

А еще ворон — птица вещая: он может жить несколько столетий, владеет тайнами и предсказывает судьбу. Недаром в Новгороде существовала древняя традиция поклонения воронам-пророкам, «жрецом» и хранителем которой еще в XI веке был новгородский прорицатель Яков Юга.

На одном из столбов новгородского Софийского собора в начале XX века была обнаружена крайне любопытная раннесредневековая надпись. Это граффито — не что иное, как прорицание человека, гадающего с помощью воронов: «Яков Юга, жрец воронов, указывая, сказал, что Хотен Нос невредим в Воротне»[153]. Вероятно, считалось, что Хотен погиб, возможно, в результате какого-то стихийного бедствия или нападения врагов. А Яков предсказал, что Хотен Нос цел и невредим[154].

Конечно, гадание Якова Юги о судьбе Хотена Носа, в котором он обращается к пророческим способностям ворона, имеет параллели в русском фольклоре, где ворон предстает пророческой птицей, обладающей сверхъестественным знанием. Но особенно поразительны параллели со скандинавской традицией, которые дают основания предполагать, что надпись отражает варяжское влияние на культуру раннего Новгорода.

Вероятно, образ «жреца ворона» и связанные с ним гадательные практики были привезены в Новгород варягами[155]. В скандинавской мифологии ворон играет важную роль не только посредника в передаче сакральных знаний, но и связующего звена с высшими силами. Достаточно вспомнить священных воронов бога Одина — Хугина (Мысль) и Мунина (Память). Более того, источники указывают на то, что скандинавские правители с большим рвением занимались гаданиями. Даже Олаф Трюгвассон, которого официальная история изображает как ревностного христианина, «был искусен в гаданиях, наблюдал за жребием и полагался на предсказания птиц. За это он получил прозвище Кракабен (Воронья Кость)»[156]. Олаф провел юность в Новгороде, что позволяет предположить, что именно он мог стать тем, кто принес на Русь культ ворона.

Один с воронами Хугином и Мунином. Миниатюра исландской рукописи, XVIII в.

Det Kongelige Bibliotek

Каким же образом вороны помогали в прорицаниях? Пророческие способности Якова Юги, видимо, основывались на умении толковать предзнаменования, проявлявшиеся в полете, траектории движения, поведении, звуках птиц и в их взаимодействии друг с другом. Древнерусские проповеди, осуждавшие языческие пережитки, упоминают подобные гадания, а в списках запрещенных книг фигурирует, например, «Воронограй» — судя по названию, руководство по интерпретации птичьих криков[157].

Кроме того, известно, что даже в XV веке в Новгороде существовала кощунственная, с точки зрения церковных иерархов, гадательная практика с привязыванием к ворону креста деревянного, а к вороне — медного, о чем в своем письме сокрушался новгородский архиепископ Геннадий[158]. Высказывается даже предположение, что и Яков Юга, и Хотен Нос, фигурирующий в его прорицании, по всей видимости, являлись священнослужителями Софийского собора, однако в их повседневности гармонично сосуществовали и христианская догматика, и гадательные практики языческого происхождения[159].

Кстати, на стенах собора можно найти немало процарапанных изображений птиц. Особенно интересны рисунки двух крупных пернатых с большими вытянутыми клювами, обнаруженные в оконной нише внутристенной башни. На одной из прорисовок — очертание птицы с гордо