Кавказ. Не чужая жена - Галина Колоскова

–Что?..– протягивает вопрос, сдвинув брови.

Держу себя в руках. Говорю жёстко:

–Ты слышал меня. Разведись со своей женой. И женись на мне! Официально. По всем законам. И твоим, и нашим. Тогда… тогда я прощу тебя. А наш ребёнок будет расти в полной семье.

Я говорю, и сама понимаю, как наивно, по-детски звучат мои слова. Но это последняя соломинка, за которую хватаюсь двумя руками.

Он медленно качает головой. На властном лице появляется что-то похожее на жалость. Чувство, что унижает сильнее любой ненависти.

– Сырыф, моя дорогая, глупенькая девочка…

Уворачиваюсь от протянутой ко мне руки. Азамат с сожалением в глазах качает головой.

– Ты ничего не понимаешь.

–Я понимаю, что ты клялся мне в любви! – выкрикиваю я. – Понимаю, что ты сделал меня матерью своего ребёнка! Чего же ещё мне понимать?

Он тяжело вздыхает и подходит ближе, но не для того, чтобы обнять меня. Говорит тихо, назидательно, как взрослый ребёнку.

– Её отец… мой тесть… Он не просто главный врач. У него связи везде. В администрации района, в полиции. Он поставил меня на эту должность, но так же легко может её забрать. Может уничтожить меня. И тебя заодно. Думаешь, он позволит мне бросить его дочь? Ради какой-то…

Азамат запинается. Я заканчиваю за него.

–Ради какой-то девчонки из глухого аула? Так и скажи, не стесняйся!

– Это не так! – огрызается он. – Но реальность, Светлана, слишком жёсткая! Если пойду против тестя, он раздавит нас обоих. В прямом смысле. У него есть возможности. Меня уволят. О тебе пойдут такие слухи, что ни один приличный человек в республике тебя на порог не пустит. Хочешь такой жизни для себя? Для нашего ребёнка?

Я смотрю на него, и сердце окончательно превращается в кусок льда. Он не боится потерять меня. Он боится потерять «тёплое место». Его любовь оказалась дешевле должности заведующего отделением.

– Значит, ты выбираешь её, – говорю обречённо, почти беззвучно.

Азамат усмехается.

– Я выбираю жизнь, Света! Нормальную, обеспеченную жизнь! То, что ты предлагаешь – самоубийство! Социальное и, вполне возможно, физическое. Ты не знаешь, на что способны влиятельные люди, когда дело касается их чести.

В сбивчивых словах слышна неприкрытая трусость. Становится противно. Я больше не хочу на него смотреть. Не хочу дышать с ним одним воздухом.

– Дай денег, – говорю, и сама удивляюсь своим словам. – На аборт. Ты предлагал.

Он вздрагивает. В тёмных глазах мелькает подлое облегчение.

–Хорошо. Я дам. Сегодня же. Отвезу тебя к самому лучшему специалисту. Моему знакомому…

–Не надо, – обрываю я его. – Дай денег. Я сама всё решу.

Азамат молча кивает, открывает ящик стола, достаёт пачку купюр. Он не отсчитывает, а протягивает мне её целиком. Я беру деньги дрожащей рукой, хоть душа громко кричит – не смей! Бумага хрустит в моих пальцах заморозком в преисподней. Это цена моей любви. Цена умерщвления нашего ребёнка. Хочется бросить деньги ему в лицо, но я сжимаю их в кулаке.

Поворачиваюсь и ухожу. На этот раз навсегда.

Я не помню, как добралась до дома подруги. Солнце не греет, звёзды не светят. Не понимаю день сейчас или ночь. Из последних сил стучу в дверь. Марине хватает секунды, чтобы понять – я в беде.

– Света! Что случилось? Боже, на тебе лица нет!

Не могу говорить. Падаю ей на грудь, и меня начинает трясти в беззвучных, разрывающих душу рыданиях. Она молча обнимает меня, заводит в комнату, усаживает на кровать.

– Говори, ради Бога, что случилось? Азамат?

Я рассказываю. Скомкано, бессвязно, сквозь слёзы и всхлипы. Про жену. Про тестя. Про его трусость. Про ребёнка. Про деньги, которые сейчас жгут мой карман.

Она слушает, и обычно добродушное лицо каменеет.

– Тварюга… – шепчет она, когда я заканчиваю. – Подлая тварь. Я так и думала, что с ним что-то не чисто. Карьерист. Но чтоб поступить так…

Она замолкает, сжимая в руках мои ладони. Встряхивает, фокусируя на себе моё внимание

– Света! Ты должна всё рассказать родителям. Сейчас же. Позвони им.

У меня от страха перехватывает дыхание. Испуганно трясу головой.

– Нет! Ты не понимаешь! Отец… братья… Они его убьют!– первая мысль о нём, не о себе. Даже не замечаю, что выступаю адвокатом дьявола.

– Думаешь, они простят тебе, если скроешь правду? Сделаешь аборт, а они узнают? Братья тебя убьют! Или навсегда отрекутся! Честь семьи, Света! Ты должна сказать им сама. Пока не поздно. Они обязательно что-нибудь придумают.

Я понимаю, что она права. Это единственный выход. Страшный, но единственный.

Дрожащими руками набираю номер дома. Трубку берет мама.

–Светик? Доченька, что ты так поздно?

– Мама… – голос срывается. – Позови… позови папу. И братьев. Всем надо подойти к телефону. Срочно!

В трубке повисает тревожное молчание.

– Доченька, что-то случилось?

В душе всё сжимается. Ещё немного и решимость исчезнет. Сбегу, не смогу говорить. Умоляю.

– Позови, мама… пожалуйста…

Она кладёт трубку, шаркающие шаги удаляются. Потом приближаются гулкие голоса. Сердце стучит так, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Слышу, как поднимают трубку.

– Света? Что случилось? – голос отца спокоен, но в нём звенит сталь.

Стыдно до невыносимо острого желания провалиться сквозь землю. Я делаю глубокий вдох. И начинаю рассказывать всё, что только что говорила подруге. Но теперь – своим, самым родным людям, чьё мнение может меня убить или дать шанс на возрождение.

Сначала на том конце провода – мёртвая тишина. Такая густая, что её можно потрогать. Я говорю и плачу, запинаюсь и плачу. Жду крика, проклятий, требования немедленно вернуться домой.

Но тишина продолжается и после того как я замолкаю. Несколько секунд кажутся вечностью. Потом раздаётся тихий, сдавленный голос старшего брата, Руслана.

– Его фамилия? Кто этот Азамат?

– Руслан, нет… – лепечу я. – Я просто хотела предупредить… Сама как-нибудь…

– ЕГО ФАМИЛИЯ! – раздаётся в трубке оглушительный рёв. Это кричит отец. Я никогда не слышала, чтобы он так кричал. От страха роняю трубку. Марина поднимает её. Лицо подруги белое как полотно.

– Алло? – говорит она тихо вместо меня. – Да, Света здесь… Она в порядке… Нет, я не знаю его фамилию… Да, понимаю… Они выезжают? Хорошо…

Марина вешает трубку и растерянно смотрит на меня.

– Твои… они уже выехали. Все трое. Отец и братья. Они сказали… задержать тебя и никуда не отпускать.

Закрываю глаза. Мне нет прощения. Позор настиг меня. И теперь за ним последует месть. Кровь… Я умоляла их не делать глупостей, но бесполезно. Страшная машина горского закона чести запущена. И я,