Небытие - Борис Юлианович Поплавский

пишет до самого утра,

Семья продолжает рыдать.

У меня в стихах нет пустых мест,

У Гингера они есть.

Приходит консьерж, вот манифест:

Ивана Ивановича повесить.

А у Зиночки батистовый пеньюар

И левая грудь видна.

У консьержа от сладострастия делается сильный жар

И даже течёт слюна.

И он на ходу скидывает штаны,

Сбрасывает нижние штаны,

У него бельё не первой белизны

И спина болезненной белизны.

Но не беспокойтесь, что это так,

В атаку не идут так.

А в атаку идут как?

Что значит, как идут в атаку!

51. <Письмо Илье Зданевичу>

M Eli Zdanevitch

Rue de la perdition éternelle

N interchangeable

Constantinople Tiflis

Дорогой Илья Отдай пожалуйста 15 потому что я сижу без сапогов за которые следует 20 Целую в лысину. Твой Боб.

<1920-е гг.>

Приложение 2

Уточнённые версии стихотворений, опубликованных в других изданиях

52. «Люблю я деревенские клозеты…

Посвящ. Тютчеву

Люблю я деревенские клозеты

Где остального мира мне не жаль

Где я читал помятые газеты

О нежное воспоминанье, жаль!

Окно являет подметённый двор

А далее пригорки и лощинки.

Ползут от напряжения морщинки

Я этот миг у Вас украл как вор

О мягкий кал на выступе не медли

Там мокрый мрак и тихий белый глист

Но на него упал пахучий лист

И я последние застёгиваю петли.

Париж 923

53. «Прекрасно сочиняешь Александр…»

Прекрасно сочиняешь Александр

Ты мифы кои красят наши яви

Хоть ведомо бесплоден олеандр

Литературы и в судьбах бесправен

И слов нема как говорит народ

Чтоб передать как люба «Свора верных»

Поваднику безделий суеверных

Которым учишь Ты певцов народ

<1924>

54. «За жалкою балкой балкон тишины…»

За жалкою балкой балкон тишины

За кротким углом недостаток кофейни

Чу бросилось <с> первого тело жены

И входит к второму душа откровенно.

На согнутый сад невозможно надеяться

Знаком его почерк и игры вничью.

Хотя не пристало ему чародею.

Видит ангелов далей или воочию

Окружает меня многоточие снов

Окружная дорога мечтательных сов

Запрядная берлога больших голосов

О труба граммофона отцов и сынов

Будет палое платье в пролёте искать

Но поднялось оно на земле ни куска

На подъёмной машине как стихи на терцинах

Аж начищенный циник замялся звонка

Ты пришла из кондитерской и для венка

Шасть на стол как на мел карамель из глициний

1924

55. «Как снобы в розовых носках…»

Как снобы в розовых носках

Как дева в липовых досках

Доволен я своей судьбою

Не выданной а взятой с бою

На башне флаги весело вились

И дети хорошо себя вели

То был четверг страстной он был весёлый

С горы к нам тёк необъяснимый зной

Под тяжестью своих воспоминаний

Ломался я как полосатый стул

<1925>

56. «В серейший день в сереющий в засёрый…»

В серейший день в сереющий в засёрый

Беспомощно болтается рука

Как человек на бричке без рессоров

Как рядовой ушедшего полка

Лоснящиеся щёки городов

Намазаны свинцовою сурьмою

И жалкий столб не ведая годов

Руками машет занявшись луною

И было вовсе четверо надежд

Пять страшных тайн и две понюшки счастья

И вот уже готов обоз невежд

Глаголы на возах в мешках причастья

Беспошлинно солдатские портки

Взлетают над ледовыми холмами

И бешено вращаются платки

За чёрными пустыми поездами

Склоняется к реке словесный дым

Бесшумно убывая как величье

И снова город нем и невредим

Стирает с книг последние отличья

<1925>

57. «Мне ль реабилитировать себя…»

Мне ль реабилитировать себя

За преступленье в коем все повинны

Кто улетал на небо бытия

Чтоб воинскую избежать повинность

Спохватываюсь я. Спеша пишу

С зловещими названьями записки

Слегка дымлю потом в петле вишу

Потом встречаю деву с лёгким писком

Над евою тружусь щипя власы

Под девою во мгле в земле гуляю

Иль ухожу на самые басы

Потом воркую или тихо лаю

Нагое безобразие стихов

Воспринимаешь ты как бы одетым

И мнишь о странность тамошних духов

А мы пускаем газы бздим квартетом

Спеша кивает пальцем и луна

Слетает на него как хитрый голубь

Потом на сук садится задом голым

Ты снизу мнишь она лицом бледна

Так сообщниками окружены в природе

Поэты длят свой синий онанизм

Как фельдшера еловые при роте

Что даже не умеют ставить клизм

И вот летят над подлецом идеи

Он слушает с прищуренным лицом

Как режиссёр что говорит с борцом

Закуривает он кредиткой денег

Слегка идёт почёсывая бланк

Наполовину спит в иллюзионе

Где Глори Свенсон и Дуглас Фербанкс

В экране белом ходят как хитоне

Заходит в писатьер в публичный сад

Идёт вперёд затем идёт назад

И наконец вытаскивает фишку

Все падают и набивают шишку

И подают пальто их благородью

1926

58. «Луна