Проклятие черничного пирога - Виола Редж

мисс Стокс, — вздохнула одуванчик Финч, — чтобы хоть как-то загладить вину Оливера, а вы, мисс Элвуд, в самом деле поезжайте в Экстон-Холл. Вашему слабому здоровью все эти полицейские протоколы и дознания могут навредить.

Гортензия надулась, готовясь дать достойный отпор этим инсинуациям, но опоздала буквально на секунду.

— Никто никуда не поедет, леди, — раздался из сада приятный мужской баритон, — пока я вам не разрешу.

Мы живо обернулись, а на террасе объявился на удивление симпатичный мужчина в светлом летнем костюме. Открытое загорелое лицо освещала широкая улыбка, заставлявшая собираться в уголках серых глаз умилительные морщинки, а на пшеничных волосах были закреплены защитные очки, какие носят профессиональные гонщики.

— Позвольте представиться, — сказал он, явно удовлетворённый произведённым эффектом, — инспектор Бассет из Главного Управления полиции.

Глава 4

Глава 4

Инспектора Бассета интересовало буквально всё. Кто из нас кто, что мы делаем в доме убитой, где его живые хозяева и где, собственно, сам труп.

Я ещё раз оглядела на редкость привлекательного полицейского и решила взять переговоры на себя.

— Пойдёмте внутрь, инспектор, я всё вам покажу и расскажу по дороге.

— Мы тоже поможем нашей доблестной полиции, — переглянулись между собой госпожа Финч и Гортензия.

— Дамы, вы мой бесценный источник информации, — широко улыбнулся им Бассет. – Будет лучше, если вы дождётесь меня тут и составите приблизительный отчёт о своих действиях за последние два часа.

Дамы закивали, сражённые как улыбкой, так и комплиментом, а мы с инспектором прошли в пустую сейчас гостиную.

— Как я понял, это вы обнаружили тело? – поинтересовался он по дороге.

— Так и было. Мы с мисс Элвуд собирались уезжать, она отправилась ополоснуть руки, а я пошла искать хозяйку, чтобы попрощаться, — ответила я строго по порядку. – Но ни на террасе, ни в вязальном кабинете, ни в этой вот гостиной её не было.

Мы вошли в буфетную, где обе двери сейчас были нараспашку. Из той, что вела в столовую, была видна группа людей, включавшая констебля Мури, доктора Лероя, господина Вудстона и адвоката Роудса, стоящих вокруг тела. Тело тоже было видно, хоть и частично.

— Так вот почему дверь была закрыта, — пробормотала я вполголоса.

— Дверь была закрыта? – тут же уцепился за мои слова инспектор.

— Когда я пошла искать хозяйку, толкнула эту дверь, не зная ещё, куда она ведёт, — ответила я, — но не преуспела.

— Благодарю, мисс Стокс, — инспектор на миг перестал источать своё обаяние, — мы продолжим беседу, когда я осмотрю место преступления. Не уходите далеко.

Я пожала плечами: куда уж теперь деваться. А Бассет шагнул из буфетной в столовую, и на какой-то момент застыл, изучая обстановку. Ну, во всяком случае, так показалось мне – уж больно выразительной была его спина.

У меня был выбор: вернуться на террасу к тётушкам или пойти вслед за полицейским красавчиком и снова испытать всю гамму ощущений от вида трупа, скончавшегося практически на моих руках. Но тут инспектор поприветствовал присутствующих и потребовал освободить для осмотра место преступления. Остались только доктор и констебль, все остальные – господин Вудстон, его сын и Оливер Роудс — присоединились ко мне в буфетной, после чего дверь в столовую закрылась.

У Джеймса и Патрика Вудстонов был совершенно ошарашенный вид, должно быть, никто из них не ожидал, что в собственном доме кто-то вот так решительно выставит их за дверь. На Роудса я старательно не смотрела, однако именно он предложил всем пройти в гостиную и выпить чего-либо покрепче мятного чая.

— Мне совсем чуть-чуть, — предупредила я.

Потом ведь ещё беседовать с инспектором и возвращаться в Экстон-Холл с мисс Элвуд, а для всего этого нужна свежая голова.

Господин Вудстон достал откуда-то стаканы и бутылку, расставил их прямо на каминной полке и плеснул всем тёмно-янтарной жидкости от души. Не оттого, что не услышал моей просьбы, а потому что руки его дрожали.

— Сэр, если вам тяжело быть в нашем обществе, — начала было я, но тут вмешался Патрик.

— Мисс Стокс, мы ещё не до конца осознали произошедшее. Это это непостижимо, — голос его запетушился, выдавая совсем юный возраст.

— Не представляю, кому могла помешать моя жена, — пробормотал вдовец и залпом осушил свой стакан.

— Госпожа Вудстон показалась мне счастливой женщиной, — вздохнула я. – Примите мои искренние соболезнования, сэр.

— Доктор сказал, что вы нашли её ещё живой, — поднял на меня помутневшие глаза хозяин дома.

— Разве вы не слышали, как мисс Стокс кричала «на помощь»? – с почти безразличным видом вмешался Оливер Роудс. – И требовала позвать врача?

— Да-да, — быстро согласился Патрик, — я как раз и прибежал на её крик, а потом отправился за тобой, отец.

— Точно, — наконец-то сказал и господин Вудстон, — я тоже слышал крик и пытался войти в столовую из буфетной, но дверь была заперта.

Он снова наполнил стаканы, но я решительно отставила свой в сторону. Каминная полка, встретившись с ним, издала жёсткий каменный стук.

— Дверь была заперта, — повторила я за несчастным вдовцом. – Мне тоже не удалось её открыть, когда я покинула вас с юной мисс Причерс, её тётей и госпожой Финч и отправилась искать госпожу Вудстон.

— Кстати, зачем вы её искали? – негромко уточнил Роудс.

— Чтобы попрощаться, — вежливо ответила я, с трудом подавив детское желание повернуться к нему спиной, — мы с мисс Элвуд собирались уезжать.

— Она успела вам что-то сказать? – продолжил адвокат.

— Пробормотала что-то, я не расслышала, — сдерживаясь из последних сил, ответила я.

После той однозначной реакции, что выдали на последние слова умирающей Гортензия и госпожа Финч, у меня больше не возникало желания их повторять.

— Постарайтесь вспомнить, мисс Стокс, — умоляюще посмотрел на меня Патрик. – Может, мама сказала что-то обо… — он посмотрел на отца, затем на Роудса и резко замолчал.

— В самом деле, мисс Стокс, нам очень важно знать её последнюю волю, — опрокидывая второй стакан, поддержал его отец. – Пожалуйста, постарайтесь вспомнить.

— Это было что-то о черничном пироге, — я сжалилась над мужчинами, потерявшими жену и мать.

— Проклятье, — выругался Патрик, — снова черничный пирог!

— Сын, ты ведёшь себя неподобающе, — рыкнул на него вдовец.