Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

Все придворные угодливо улыбнулись. Царь – это был Великий Куруш (греки звали его Киром), и вчера он вернулся из похода на Вавилон, умело и решительно подчинив его, пленив тамошнего властителя Набонида, убив его сына Валтасара и короновав там своего старшего сына. Младшего он не видел больше года.

– Они очень похожи… – пытался выкрутиться Камбуджия, стараясь отвести от себя любые подозрения в желании обмануть грозного родителя.

– Кто? – рявкнул царь.

– Бардия и этот… – сын запнулся. – Я тоже не видел его больше года…

– Это Гаумата, – осторожно подсказал Патизиф.

Великий Куруш подозрительно окинул его взглядом:

– Они похожи? Да неужто?! – Он недоверчиво хмыкнул. – Тогда найдите Бардию!.. Живо!..

Распластавшийся на полу главный евнух неожиданно вскочил на ноги, словно в воздух его поднял здоровенный, внушительный пинок. Проворно пятясь задом, он засеменил к выходу. Царь кивнул начальнику охраны:

– Ступай за ним…

Тот, придерживая рукой короткий меч, мгновенно нагнал служителя гарема и, цепко схватив его за локоть, вывел за порог. Великий визирь, подошедший к мальчику, потрясённо качая головой, вернулся на место. Другие вельможи исподтишка переглядывались.

То, что происходило на их глазах, могло иметь самые непредсказуемые последствия. Одно было ясно: властитель Персии явно встревожен, если не сказать хуже. Чем это могло обернуться для каждого, оставалось лишь с тревогой ждать…

И только несчастный мальчуган, стоя в центре огромного зала, растерянно оглядывался по сторонам, не различая никого, даже родного брата. Царь взглянул на него, и сердитый взгляд его невольно смягчился. Наверное, он понял, что жалкий мальчишка тут ни при чём, и всё-таки…

Он повернул голову к молодому вельможе:

– Как твоё имя?..

– Патизиф, – прозвучало в ответ.

– Ты перс?..

– Нет, я мидянин, Ваше величество. Маг…

Куруш хмуро кивнул. Большинство его придворных, как и сам владыка, были из персидского рода пасаргадов. И то, что юноша оказался мидянином, точнее магом, вряд ли ему понравилось. Но большой беды в этом не было.

– Я тоже маг, мой повелитель, – деликатно напомнил о себе верховный жрец.

Конечно, он и в мыслях не держал ничего сверхъестественного, вовсе не считая себе всесильным волшебником и чародеем. Просто так звалось его племя. (Лишь спустя столетия слово «маг» стало именем нарицательным – лишь потому, что его носители в большинстве своём становились жрецами.) А для маленького мальчика, невольного виновника всего происходящего, принадлежность к этому роду отнюдь не стала благоприятной. Но он всего этого до поры до времени не знал.

Распахнулись двери, и в огромный зал в сопровождении начальника стражи и главного евнуха ввели ещё одного мальчугана. Тут все невольно заметили, что он казался живей и бойчее своего двойника. И на первый взгляд поразительно походил на него, но только на первый. Властитель Персии сурово сдвинул брови…

То, что происходило на их глазах, могло иметь самые непредсказуемые последствия. Одно было ясно: властитель Персии явно встревожен, если не сказать хуже. Чем это могло обернуться для каждого, оставалось лишь с тревогой ждать…

2

Мальчишки стояли рядом. Они были одного роста и телосложения, даже одеты почти одинаково: в длинные светлые рубашки, шальвары и круглые шапочки. Царь, внимательно окинув их взглядом, пытливо взглянул на старшего сына:

– Скажи, Камбуджия, их можно различить?..

Юный владыка Вавилона немного помялся и негромко ответил:

– Да, если приглядеться…

– А если не слишком приглядываться?..

Камбуджия пожал плечами. Властитель Персии перевёл тяжёлый взгляд на юношу-мага:

– А ты что скажешь, Патизиф?..

Вельможа неожиданно ответил:

– Большого сходства, Ваше величество, я не вижу. Едва ли оно есть…

Это оказался ловкий, почти спасительный ход. Царь отметил про себя, что мидянин далеко не глуп. И почти все придворные подумали: соплеменник верховного жреца умело обезопасил себя. Они взглянули на двух мальчиков…

Несмотря на некоторое отличие в нарядах (Бардия выглядел богаче), сын царя и отпрыск знатного мага были удивительно похожи. Одного роста, оба одинаково упитанные и подвижные, с правильными чертами лица и тёмно-карими большими глазами. Отличить одного от другого представлялось весьма затруднительным.

В глубине души Великий Куруш готов был себе признаться, что, случайно встретив любого из них, он вряд ли сказал бы наверняка, это Бардия или мальчишка-маг.

Но для него это было неважно. Гораздо важнее другое: как поведут себя его подданные? Если они не видят различия между сыном царя и потомком мага, то дальнейшая судьба обоих станет непредсказуемой.

– Бардия, – обратился он к сыну, – где ты был недавно?.. – Царь старался придать своему голосу ласковые, успокоительные нотки.

Юный принц бойко кивнул на стоящего рядом приятеля:

– Мы играли в гареме с Гауматой…

– А как он попал туда?..

– Я его позвал… – чистосердечно признался младший сын.

Царь перевёл взгляд на главного евнуха, смиренно стоявшего на коленях:

– Ответь, сын собаки, как он оказался там? И почему?!

– Моя безмерная вина, повелитель… – Евнух уронил голову на жирную грудь. – Нет мне прощения!..

– И не будет! – сурово отрезал царь и кивнул начальнику охраны: – Уберите этого негодяя…

Два стража из «бессмертных» вместе с начальником охраны подняли на ноги провинившегося слугу и вывели его вон. Придворные, видя всё это, прекрасно понимали, что подобный конец может постичь каждого. И только два мальчика, будучи невольными виновниками происходящего, ни о чём мрачном не думали. Они лишь недоумённо переглядывались…

Это оказался ловкий, почти спасительный ход. Царь отметил про себя, что мидянин далеко не глуп. И почти все придворные подумали: соплеменник верховного жреца умело обезопасил себя.

А кроме них, о подобном финале, конечно же, не думал и старший сын повелителя. Но старший брат Гауматы лихорадочно искал ответ на самый пристрастный вопрос, который мог задать ему властитель. Но Великий Куруш размышлял о другом.

– Нам думается, что наш дорогой сын и маленький маг не виноваты… – Он скупо улыбнулся. – Ведь бывают же, да простят меня боги, такие шутки творения…

Верховный маг, великий визирь и вельможи сошлись взглядами на двух ребятишках. Их разительное сходство, которое царь назвал «шуткой творения», оказалось предосудительным. Из слов владыки выходило, что его необходимо скорее исправлять…

И каждый придворный представлял это по-разному. Брат Гауматы решил, что малыша прикажут убить. Старшему сыну царя было всё равно. Он уже был властителем Вавилона. А верховный жрец старательно искал в памяти слова знаменитых пророков, дабы объяснить всё капризной волей богов и отвести праведный гнев повелителя. Великий визирь готовился к любому исходу и, если что-то случится, рад был взять всё на себя…

Пожалуй, единственный из невольных участников происходящего, знатный вельможа по имени Виштаспа, в глубине