Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

Тань, — Вадим смягчил голос. — Я знаю, что сейчас тебе кажется, будто всё было ложью. Это не так. У нас была хорошая жизнь. У нас есть дочь. Я никогда не забуду, что ты сделала для моей матери. Я хочу, чтобы мы сохранили уважение.

Татьяна посмотрела на него. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять: муж говорит искренне. Вот что оказалось самым страшным. Вадим действительно считал себя порядочным человеком, который бережно завершает исчерпавшийся брак и заботится о бывшей жене лучше, чем большинство мужчин на его месте. Он не видел противоречия между сегодняшней благодарностью перед камерами и этой папкой. В его голове одно прекрасно уживалось с другим.

Татьяна направилась к двери, но уже возле выхода остановилась. Остался один вопрос, который почему-то всё время прятался за другими. Она обернулась.

— Дарья. Ты сказал, она знает.

Вадим кивнул.

— Да.

— С каких пор?

— Несколько недель.

Папка едва не выскользнула из рук. Татьяна крепче прижала её к себе.

— Несколько недель?

— Я поговорил с ней заранее, чтобы она не получила всё одним ударом. Она беременна, Тань. Ей сейчас нельзя лишний стресс.

— А мне, стало быть, можно.

— Не начинай.

Татьяна не начинала. Она просто смотрела на мужа, и все слова, сказанные сегодня перед камерами, один за другим возвращались в память уже в совершенно другом порядке. Светлана спрашивала о семье. Вадим держал её за руку. Зрители аплодировали. Дарья в это время уже знала, что родители разводятся. Кира знала. Люди, готовившие рекламную кампанию, вероятно, знали. Возможно, водитель знал больше неё, если сотрудники позволяли себе разговаривать в машине. Единственным человеком, которому не сообщили содержание собственного брака, оказалась сама жена.

— Что ты ей сказал? — спросила Татьяна.

Вадим отвёл взгляд всего на мгновение.

— Что мы давно пришли к этому решению. Что после смерти мамы просто оформим всё официально и постараемся сохранить нормальные отношения.

Татьяна медленно кивнула. Теперь становилось понятно, почему он так спокойно сидел перед ней. Работа была выполнена заранее. Даже дочь уже получила нужную версию.

— Понятно, — сказала она. — Значит, я последняя.

Она открыла дверь и вышла в ярко освещённый коридор. За спиной Вадим что-то произнёс, кажется, назвал её по имени, но Татьяна не остановилась. В нескольких метрах двое рабочих уже разбирали декорации юбилейного выпуска, и один из них снимал со стены большой экран с фотографией Вадима. На экране муж ещё улыбался той уверенной улыбкой, которой сегодня благодарил жену за тридцать лет рядом с собой.

Татьяна прошла мимо, прижимая к груди папку с условиями собственного исчезновения из его жизни. Впереди оставался длинный коридор, гримёрная, лестница и телефон в сумке, где наверняка уже были новые сообщения от знакомых, видевших эфир. Возможно, писала и Дарья. Но звонить дочери Татьяна пока не могла, потому что впервые за много лет не знала, какой из двух страхов сильнее: услышать, что Вадим солгал ей, или понять, что дочь знала правду и всё это время спокойно разговаривала с матерью, не сказав ни слова.

Глава 2 Ты уже всем все объяснил

Глава 2 Ты уже всем все объяснил

Дорога домой заняла чуть больше часа, и всё это время Татьяна держала тёмно-синюю папку на коленях обеими руками, словно та могла раскрыться сама и высыпать наружу всё содержимое, стоило ослабить пальцы. Водитель, молодой мужчина с аккуратно выбритым затылком, дважды пытался заговорить: сначала спросил, не холодно ли ей из-за кондиционера, потом сообщил, что на выезде из города пробка и навигатор предлагает объезд. Татьяна отвечала односложно и смотрела в окно, где город постепенно сменялся широкими развязками, складами, мокрыми после дождя полями и придорожными посёлками. Телефон в сумке вибрировал почти непрерывно. Сначала знакомые писали о передаче, потом Лена прислала фотографию экрана с подписью: «Вот это я понимаю — семейная выдержка! Вы оба прекрасно выглядите», следом пришло сообщение от бывшей коллеги, с которой Татьяна не виделась года четыре, и даже соседка по старой квартире каким-то образом нашла её номер. Она никому не отвечала. Особенной жестокостью казалось именно то, что люди видели её сегодняшний день в обратном порядке: для них сначала был счастливый семейный эфир, и на этом всё закончилось, а Татьяне после аплодисментов досталась ещё пустая студия, папка и женщина, которая села на её место без единого вопроса.

Водитель остановился у ворот и вышел открыть багажник, хотя Татьяна ничего туда не клала. Она поблагодарила его, выбралась из машины и на несколько секунд задержалась перед домом, не решаясь идти дальше. После дождя черепица потемнела, вода ещё висела на металлическом карнизе крупными каплями, а кусты вдоль дорожки пахли мокрой землёй и листьями. Ничего не изменилось. На втором этаже осталось приоткрытым окно спальни, которое она сама открыла утром, возле крыльца стояла большая керамическая ваза, купленная Вадимом в Италии лет шесть назад, а у дальней стены гаража так и лежал сложенный садовый шланг, который он обещал убрать ещё в воскресенье. Дом совершенно не понимал, что его уже поделили. Двенадцать лет он существовал как их общий дом, семь последних ещё и как место, где медленно угасала Галина Павловна, а сегодня в нескольких печатных листах превратился в имущество, которое Вадим считал настолько очевидно своим, что даже не предложил обсуждать это отдельно.

Татьяна открыла дверь и машинально сказала:

— Я дома.

Тишина ответила ей так быстро, что собственный голос показался нелепым. Последние годы она произносила эти слова для Галины Павловны, даже если знала, что та спит, потому что свекровь могла услышать дверь и испугаться незнакомого человека в коридоре. Иногда старуха отвечала, иногда спрашивала, кто пришёл, а ближе к концу почти всегда звала Татьяну Ниной — именем своей давно умершей младшей сестры. После похорон привычка осталась. Вадим обычно возвращался значительно позже и никогда не нуждался в предупреждении о том, что жена вошла в собственный дом.

Она разулась, поставила туфли на полку и увидела под маленькой скамьёй домашние тапочки Галины Павловны. Серые, растоптанные, с липучками вместо обычного задника, чтобы было проще надевать на отёкшие ноги. Татьяна несколько раз собиралась выбросить их вместе с другими вещами, но каждый раз находила причину отложить: сначала было рано, потом приехала дальняя родственница и захотела забрать несколько фотографий, затем Вадим попросил ничего не трогать до окончания всех дел. Теперь эти тапочки вдруг показались чужими свидетелями, которым известно гораздо больше, чем ей. Пока