Целительная сталь - Марк Александрович Поповский

импульсов в виде какого-нибудь сухожилия или фасции немедленно получает отображение на экране. Надо очень точно, в малейших деталях, знать анатомию того участка, который «прослушиваешь» (если так можно назвать просвечивание ультразвуком тела больного), чтобы отличить случайность от искомого.

Тут, собственно, и начинается главная причина, почему ультразвуковое эхо пока еще редко раздается под сводами диагностических кабинетов.

Молодой врач Александр Петрович Гаврилов — сотрудник ВНИИМИО, где был создан УЗД, рассказывает, как он и его коллеги осваивали аппарат. Сначала (к ужасу товарищей-инженеров) медики принесли в лабораторию анатомические препараты. В глубине печени, взятой от умершего ракового больного, УЗД обнаружил незамеченную клиницистами опухоль ничтожных размеров — метастаз рака. Так же успешно аппарат вырисовывал на экране внутреннюю структуру анатомических препаратов сердца, конечностей. Но стоило медикам перейти в клинику и начать «просвечивать» живые объекты, как на их пути встали поистине неодолимые трудности.

Надо пояснить, что на экране ультразвукового аппарата, в отличие от экрана телевизора, не возникают изображения конкретных предметов. По существу мы видим лишь некие световые пятна на темном фоне, соответствующие участкам наиболее сильного отражения луча. Гаврилов и его товарищи задумались над тем, как эту символику передать врачам, привыкшим на рентгене видеть хотя и тень органа, но зато тень вполне конкретную. Пришла мысль создать своеобразные эталоны ультразвуковых изображений. Было решено «просветить» как можно больше объектов — опухоли разных видов, сердце, печень, почки, пораженные разными заболеваниями, и составить фотографический альбом образцов. Предполагалось, что врачи сначала будут сравнивать то, что они увидят у больного сами, с этими эталонными фотографиями и так постепенно разберутся в электрозвуковой «символике». Несколько альбомов действительно составили, но проку от них оказалось мало.

Дело в том, что ультразвук, в зависимости от позы больного, может подаваться в глубину организма под разными углами, и каждый угол одно и то же нарушение «рисует» на экране по-разному. Никакое сравнение с «эталонным» альбомом не поможет, видимо, врачу-диагносту понять, что именно видно на экране, если медик сам не накопит опыт в работе с этой умной, но на редкость капризной машиной.

За границей, кстати, произошло то же самое: когда построили первые аппараты, во многих научных журналах мира появились статьи о «быстрой диагностике рака», но постепенно шумиха смолкла. «Быстрые» диагнозы оказались отнюдь не самыми точными. Сейчас возможности врача в этом отношении рассматриваются в Англии, Дании и Западной Германии значительно более скромно.

Да, аппарат капризен. Он может совершать порой чудеса, сообщить, например, о каком-то уплотнении в недрах организма, которое не удалось бы установить никакими другими, ныне известными методами. Но ведь врачу диагноз нужен не для удовлетворения любопытства. Диагноз — это программа действий, указание, что и как лечить. А хитрый аппарат, указавший на уплотнение в стенке желудка, пока еще не может ответить — полип ли это, злокачественная опухоль или просто воспалительный процесс. И это совсем не потому, что плох экземпляр, построенный инженером Гуревичем и врачом Собакиным. Просто не созрела пока еще техническая идея, на основе которой строятся подобные аппараты. Впрочем, нынешний УЗД только четвертый по счету. Впереди пятая, шестая, седьмая модель...

Можно не сомневаться: будет создан аппарат, где ультразвук, как на экране телевизора, «покажет» вполне реальное изображение того органа или ткани, которая интересует врача. Когда это случится? Доктор Собакин полушутя напоминает, что прошло более полутора десятилетия после изобретения рентгеновского аппарата, прежде чем врачи-рентгенологи научились с его помощью не только смотреть больных, но и по-настоящему видеть на экране признаки болезней. Конрад Рентген сделал свое открытие, как известно, в 1895 году, а знаменитая монография врача Гределя, которая на огромном материале разъяснила рентгенологам, что означают все эти светлые и темные пятна на рентгенограмме, вышла только в 1912 году.

Впрочем, Михаил Алексеевич убежден, что полное освоение ультразвука для целей диагностики потребует от советских ученых во много раз меньше времени. Кстати, аппарат должен стать намного более простым и легко управляемым.

А пока инженеры создают новые конструкции. В нескольких клиниках и больницах Москвы, Минска, Харькова, Читы, Ташкента, Тбилиси врачи-ультразвуковики (для этой профессии не придумано еще достаточно благозвучного названия) продолжают поиск. Они занимают пока весьма скромную позицию за спиной у хирурга и терапевта. После того как онкологи твердо установят местонахождения опухоли у больного, ее повторно диагностируют с помощью аппарата. Цель: четко представлять, как выглядит такое поражение на экране. Голос у врачей-ультразвуковиков в клинике пока только совещательный. Они и не вступают в споры, приглядываются, копят опыт. Даже, если в спорном случае истину выявил их аппарат, радуются про себя.

И все же будущее за ними, за этими «тихонями». Им уже удалось внести в практику медицины весьма значительный вклад: в их руках аппарат начинает отображать не только структуру органа, но и его функцию, движение. Рентген не позволяет увидеть, как ведет себя, например, задняя стенка сердца. До сих пор врач устанавливал у своего пациента диагноз «инфаркт сердечной мышцы», пользуясь косвенными показаниями. Ультразвуковая диагностическая установка позволяет непосредственно наблюдать изменившийся ритм пораженного сердца. На экране возникает светлое пятно — поверхность сердца, отражающая ультразвуковой луч. Пятно пульсирует на наших глазах, самим характером пульсации указывая на наличие болезни. Впереди функциональная, с помощью ультразвука, статистика легких, желчного пузыря, кишечника. Ничего подобного медицинская наука до сих пор не знала.

— Как вы назвали свою диссертационную работу? — спросил я у одного из своих собеседников — врача Гаврилова.

— Хотел назвать «Диагностика ультразвуком», но потом передумал: пусть будет пока поскромнее. Что нибудь вроде «Исследование возможности диагностировать внутренние органы с помощью ультразвука», — последовал ответ.

Да, пока даже сами искатели скромничают. Но время идет. Время работает на них.

...На металлической дощечке, прикрепленной к корпусу аппарата УЗД-4, имеется надпись: «Для исследовательских целей».

Сейчас инженеры института заканчивают УЗД-5. Интересно, какую надпись сделают они на сопроводительном щитке?

ПОКА — В ОБОРОНЕ..

Рак, опухолевые болезни... О них сейчас много говорят и пишут. Еще бы! Рак, который в начале двадцатого века уносил на нашей планете не более 6 процентов жизней, к середине нынешнего столетия стал одним из самых жестоких убийц человечества. По данным Всемирной организации здравоохранения, в 1950 году от злокачественных опухолей умирал каждый шестой-седьмой.

Рак продолжает наступление, и любая удача науки в борьбе против этого бедствия приобретает сегодня особенное значение. В ход пущены все средства: химики и фармакологи создают специальные лекарства, против рака брошены скальпель хирурга, рентген, радиоактивные излучения. Но главным спасителем людей, пораженных опухолями, по-прежнему, — увы! — остается