Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

С Россией же все еще проще. Кувалда ведь потому и не стала общенациональным потрясением и ЧП, что она только фиксирует последовательный отказ государства от довоенных моральных норм. Слово «беспредел», исторически, между прочим, лагерное, у нас в свое время заездили, но сам фактор беспредела действительно же был как-то вписан в общественный договор, и эпизоды вроде фсиновских швабр или, скажем, посадки Голунова, складываются в непрерывную сюжетную линию – было некоторое количество сбоев в общественном договоре, которые не сходили государству с рук и вызывали иногда символические, а иногда даже реальные (Голунова же не посадили в итоге) последствия. Сейчас эта сюжетная линия оборвалась, и само слово утратило смысл – чтобы говорить о беспределе, нужен как минимум предел, а где он, в чем, если даже ядерные удары, которые у нас буквально в культурном коде вшиты как обозначение конца света, с некоторых пор обсуждаются вполне спокойно и буднично. Свою даже ущербную, минимальную человеческую составляющую в том виде, в каком она у него была до февраля, российское государство растратило в этой войне в первую очередь, и кто в здравом уме станет теперь говорить о чудовищной ошибке с людьми, устроившими мобилизацию или декларирующими намерение вогнать Украину в каменный век? Кувалда обрушилась на голову несчастного зека только сейчас, но в руки-то ее взяли не вчера, а до кувалды в руках была швабра, а до швабры бутылка – надо, наверное, как-то уже понять, с кем имеешь дело, и даже на риторическом уровне перестать играть в «это незаконно». Закон теперь остался один – внутренний человеческий, к юрисдикциям и границам он не привязан, но ведь и обязанности налагает не самые сложные, или черт его знает, может, и это уже сейчас слишком сложно – испытывать ужас и омерзение, когда человека убивают кувалдой по голове. Но даже если сложно, стоит все-таки попробовать не относиться к таким убийствам как к чему-то приемлемому.

16 ноября 2022

Когда Путин ругает тех, кто стремится «прикрыть свое предательство псевдонациональными интересами» – понимает ли он, что говорит в том числе и о себе? Очевидно, не понимает, и очевидно, рядом с ним нет никого, кто мог бы ему сказать, что посвящать свое первое после сдачи Херсона выступление бандеровцам и городам трудовой доблести и некрасиво, и политически неправильно, и просто странно. Была у России власть несменяемая, стала невменяемая. Преклонный возраст в сочетании с информационным окукливанием лишает Владимира Путина возможности быть полноценным лидером собственной политической системы, он не справляется с тем объемом функций, который он сам когда-то себе отвел, а делиться обязанностями с кем бы то ни было не может, даже когда пытается (слышно ли что-нибудь о созданном месяц назад «координационном совете», как он там управляет военной экономикой?). Слабый и неадекватный пожилой мужчина во главе стола, за которым сидят, может быть, не лучшие люди страны, но все же чуть более нормальные, чем он сам. Это все понимают, и на этом понимании, в общем, и основаны все слухи и надежды, связанные с перспективой дворцового переворота, модные этой весной и совсем неприличные сейчас, когда оснований ждать активного протеста от участников «того самого» заседания Совбеза не осталось в принципе – эти ничтожества так и будут поддакивать Путину, даже если он начнет сажать в тюрьму и их, отбирать их активы, объявлять их врагами. Восьми месяцев войны достаточно, чтобы перестать чего-то ждать от высшей российской номенклатуры, да и не заслуживает этот сброд тонкошеих вождей никакого исторического шанса, представьте себе Россию, в которой чтут Мишуcтина-освободителя или Медведева-миротворца – она вам нравится, хотели бы в ней жить? Часто вспоминают Хрущева, но когда к десталинизации пакетом идут Новочеркасск, Крым, Кубинский кризис, кукуруза и танки в Будапеште, да и само по себе продление советской истории на тридцать лет – точно ли Хрущева стоит считать положительным героем? Абстрактный вопрос из прошлого в наших условиях делается по-настоящему важным и сущностным.

Нет, путинская номенклатура не стоит того, чтобы возлагать на нее надежды. И тогда единственным их источником оказывается, как и всегда в последние двадцать лет, сам Владимир Путин. Говоря совсем грубо, и табакеркой себя ударить может только он сам. Его уверенность в способности всех переиграть в сочетании с реальной неспособностью даже выглядеть прилично в глазах лояльных ему людей, его самоощущение глобального игрока в сочетании с утратой прежнего влияния даже в постсоветских странах, его вера в народную любовь в сочетании со все более бросающимся в глаза недовольством – все потенциальные узлы интриг внутрироссийского политического сюжета завязываются вокруг самого Владимира Путина, и поводов думать, что он окажется в состоянии эти узлы развязать или разрубить, уже не осталось.

Именно сам он и есть теперь единственная надежда на любые перемены, которые сейчас на общем безрадостном фоне выглядят заведомо положительными. Никто кроме него не сломает выстроенную под него систему, никто кроме него не проиграет развязанную им войну, никто кроме него не сорвет закрученные им гайки. Все, о чем можно думать применительно к российскому завтра, сосредоточено в его руках. Его действие и бездействие одинаково губительны для системы, а ограничители, которые сдерживали его в прошлые десятилетия (забота о рейтинге, невмешательство в частную жизнь граждан, да и, как теперь ясно, банальная мирная жизнь страны), исчезли. Он может сделать что захочет, точнее – что угодно, потому что эти восемь месяцев применительно к нему если что-то и доказывают, то прежде всего такое вполне мефистофельское несовпадение его исходных целей и того, что у него получается, и если с Украиной вышло совсем не так, как он хотел, то почему с Россией должно выйти? Если только он может что-то сделать с Россией, это не значит, что на выходе получится то, что он запланировал, и все надежды на то, что она однажды станет прекрасной, свободной, счастливой, парадоксально связаны теперь исключительно с ним, с Владимиром Путиным. Это он ведет Россию в постпутинское будущее, не отдавая себе отчета в том, что оно гарантированно будет антипутинским, и мешать ему в этом – только препятствовать неизбежности. Если представить себе, что сейчас высшая российская номенклатура захочет избавиться от Владимира Путина, это приведет только к новому изданию путинщины, к консервации сохранившихся самых одиозных ее черт, к десятилетиям постепенной деградации и угасания. Все шансы на моментальное изменение состояния страны привязаны персонально к Путину. Какое-нибудь