Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

21 ноября 2022

Когда Песков или еще кто-то из российских официальных лиц говорит, что цели СВО будут достигнуты, все смеются, потому что давно понятно, что с целями у них все еще хуже, чем с собственно войной. И на уровне риторики, и практически – колебания от «демилитаризации и денацификации» до «защиты Донбасса», то идут на Киев, то отходят от Киева, то «нацисты и наркоманы», то хотят переговоров, то присоединяют к России завоеванные территории, то отдают их – даже с поправкой на очевидное несоответствие февральских ожиданий и последующей реальности нет ничего, что указывало бы на существование той цели, которая, как обещают Песков и прочие, будет достигнута. Даже если бы Киев пал в три дня и Зеленский бежал бы – что тогда? Вот даже Донбасс – оставив во главе Украины пророссийское правительство, они бы стали реинтегрировать ДНР и ЛНР в состав Украины или присоединили бы республики к России? На этот счет за восемь месяцев даже утечек не было (если не считать оговорку Нарышкина на предвоенном совбезе) – вероятно, просто потому, что никто такие вещи не обсуждал и никто не думал о них; когда признавали ДНР и ЛНР и когда присоединяли к России недозавоеванные области, того же Пескова журналисты спрашивали о границах этих регионов, и он уходил от ответа не потому, что что-то скрывал, а потому, что никакой официальной позиции на этот счет и не было, она менялась на ходу, и все это видели.

И тут, может быть, срабатывает психология, потому что не могут же они быть такими дегенератами и ничтожествами, ведь двадцать-то лет как-то удерживали власть и справлялись с вызовами. Допустим, персонально Путин постарел, деградировал и сошел с ума, но он-то там не один, остальные должны быть вменяемыми и должны, по крайней мере, понимать, чего они хотят и чего добиваются.

И более того, безо всякой войны и задолго до нее примерно было понятно, какие у них цели, пусть даже в самых общих чертах – бесконечно удерживать власть, эксплуатировать и присваивать национальные богатства, удерживать народ в том состоянии, в котором на него можно опираться, и в котором он не будет нести никаких угроз элитам. Практика двадцати путинских лет не оставляет большого простора для фантазии в этом направлении, и всеобщий шок 24 февраля разве не на этом был основан? По меркам системы война и выглядела самоубийственным шагом, и противоречила всему, ради чего система строилась и существовала.

Собственно, почему цель войны кажется размытой и неопределенной – потому что предполагается, что цель как-то связана с будущим Украины. Но если хотя бы ради эксперимента оставить Украину за скобками, то ни абсурда, ни крушения планов в этом сюжете не останется – наоборот, все строго в соответствии с теми представлениями о Путине и его системе, какие и были до войны.

Безоговорочной победой власти закончилось десятилетнее, если отсчитывать от Болотной, противостояние с той частью общества, которая, принимая как должное экономическое благополучие, рассчитывала на демократизацию и вестернизацию. Год назад эта социальная группа, объединявшая и протестно настроенных людей, и вполне лояльную публику, могла восприниматься как потенциальная угроза для политической стабильности, теперь от нее ничего не осталось. Даже без особой конспирологии массовая эмиграция этих месяцев производит впечатление случившейся не вопреки, а буквально по государственной инициативе и при государственном поощрении – в течение всего военного времени не было ни одного момента, когда границы на выезд были бы закрыты, зато эпизодов, когда нагнетаемое общественное напряжение приводило к массовому выезду, хватало и до мобилизации, и тем более во время ее; очевидно, что избавление от потенциально нелояльных общественно активных людей было в интересах системы.

Окончательно оказалась сведена на нет возможность легального политического активизма даже на том уровне, который считался допустимым в последнее предвоенное десятилетие. «Несистемная оппозиция», бывшая на протяжении всех путинских лет неотъемлемой частью политического пейзажа, впервые за эти годы оказалась уничтожена полностью, новая политическая конфигурация в принципе не предусматривает возможности оппонирования власти без ее разрешения.

Независимые средства массовой информации, вполне открыто воспринимавшиеся Кремлем как угроза с первых путинских лет, со второй чеченской войны, впервые за эти годы полностью поставлены вне закона без атавистических исключений («Новая газета», «Эхо Москвы», в какой-то момент и «Медуза»), свойственных довоенным годам. Гражданская журналистика в социальных сетях ограничена постоянно ужесточающимися репрессивными законами и уравновешена пропагандой в соцсетях. Ожидание блокировки YouTube, которое, конечно, может растянуться на годы, остается последней незаконченной интригой, связанной с полной ликвидацией свободы слова, но даже если коллективный Дудь продолжит, как до войны, на равных конкурировать с телевидением, журналистика-2022 в сравнении даже с журналистикой-2021 производит впечатление почти полностью уничтоженной. Даже доступные российской аудитории независимые медиа, сделавшись эмигрантскими и лишившись возможности полноценно работать в России, уже стали аналогом иностранных радиоголосов советского периода – вторичная переработка чужой информации и слухов, акцент на разговорный жанр, невозможность легального общения с официальными российскими структурами.

Экономические и бытовые издержки войны, на которые одно время модно было рассчитывать в том смысле, что сейчас-то холодильник окажется убедительнее телевизора, в реальности конвертируются не в протесты, а в массовое антизападничество – санкции и уход из России международных компаний не выпадают из контекста политического противостояния и не воспринимаются как вина российской власти.

Наконец, сама война как мрачнейший фактор народной жизни, источник цинковых гробов и всеобщая физическая угроза оказалась поставлена на службу всеобщему смирению и фатализму – можно считать это везением Путина, но скорее перед нами результат успешной сознательной работы всей системы, где массового смирения добиваются и репрессивная машина, и пропаганда, и вообще все. Но даже если просто везение – в любом же случае получилось выгодно для власти, и реальных угроз перед ней нет.

И теперь вопрос. Если на фронте дела в целом ни к черту, но во внутренней политике – чуть ли не самый успешный за все двадцать лет период укрепления режима, то, может быть, ради укрепления все и затевалось? Чего хотели на Украине, до сих пор не ясно, зато внутри России провели блицкриг против всех реальных и вымышленных угроз, не встретили сопротивления, победили. И вот если ровно этого они и хотели, значит, у них все хорошо? Получается, да. Когда бы ни закончилась война и чем бы она ни закончилась, сейчас Владимиру Путину