Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

заложников – ничего вообще. Пожалуй, именно эта война окончательно сформировала их новую репутацию, чеченцы теперь – мажоры войны, «пижоны в золотых тюбетейках». Их не гонят на передовую, над их боевыми тиктоками чаще смеются, чем относятся к ним всерьез, чеченцы реже гибнут, а из плена их обменивают по наивысшему коэффициенту. Они экипированы и вооружены лучше российских военных и несопоставимо лучше мобилизованных. О них если и ходят слухи, то другие – иногда говорят, что они играют роль заградотрядов, не дающих российским военным отступать, но даже такие (очень вегетарианские в сравнении с отрезанием голов) слухи звучат не очень убедительно без фактического материала, которого за эти месяцы так и не накопилось. Если злиться на чеченцев сегодня, то не на их какую-то жестокость, а на то, что они оказались вдруг («вдруг») особо привилегированной группой, благополучие которой делает еще более наглядным несчастье всех остальных.

С бурятами чуть иначе. Об их жестокости действительно ходят легенды с самого начала войны, в том числе в контексте знаковой для истории военного насилия Бучи. Кроме того, популярные у украинцев истории про российских солдат, впервые увидевших унитаз или стиральную машину, логичнее соотносить именно с малыми народами, живущими в отрыве от среднероссийской городской цивилизации. При этом акцент именно на этнический фактор в принципе можно считать манипулятивным – говоря о Бурятии, мы имеем в виду прежде всего очень бедный регион, нравы в котором обусловлены не столько тем, что люди там «не придерживаются русской традиции», а скорее социально-экономическими факторами, которые, впрочем, будучи пересказанными на модном антиколониальном языке, становятся, как и в случае с этническим разжиганием, поводом для самых отвратительных спекуляций – возможно, зловещие стереотипы о бурятах во многом и рождаются как стихийный противовес одиозному мифу о несчастных жертвах русского колониализма, продвигаемому кринж-структурами типа фонда «Свободная Бурятия». Когда тебе на голубом глазу объясняют, что, что бы ни делал бурят, виноват в этом русский угнетатель, естественным будет любой протест против навязывания такой логики. В том, что папа выделил бурят как особых злодеев этой войны, наверняка есть некоторая заслуга тех, кто пытался соорудить из них образ народа-жертвы. Стоит вспомнить и попытки российской пропаганды, в том числе Захара Прилепина, именно на боевом братстве с бурятами как «наследниками Орды» выстроить неоордынскую идентичность современных русских, которые, как во времена Александра Невского, должны противостоять враждебному им Западу – вряд ли кто-то в России всерьез готов считать себя ордой, но если вопрос стоит именно так, то найдется и кто-нибудь, кто начнет готовить новую Куликовскую битву.

Но и привилегии чеченцев, и потешный антиколониализм профессиональных бурятозащитников, и ордынское евразийство казенных патриотов – все это частности, в которые ни папа, ни вообще кто бы то ни было вникать на самом деле и не обязан. Настоящая сенсационность (да даже и революционность) высказываний папы – в том, что, нарушив вечную традицию, он стал едва ли не первым из столпов западного мира, заявившим об отказе смотреть на всех, кто живет в России, как на единый гомогенный народ. Исторически-то для них все мы русские, и новости формата «россиянин с криком «Аллах акбар» зарезал прохожего в Ницце» давно никого не шокируют, все уже смирились с тем, что внутрироссиянские тонкости никого извне не интересуют. А тут вдруг нам предлагают ранжировать живущие в России народы по степени жестокости, и о ужас (собственно, это Мария Захарова и назвала русофобией), русские по версии папы оказались даже не на первом и не на втором месте. Каким бы фактически неточным ни был подход, сам взгляд на Россию как на пространство сосуществования разных и плохо совместимых друг с другом народов – большая сенсация. Это можно считать предчувствием будущего распада страны, можно, между прочим – последствием морального банкротства московской патриархии (гораздо более бесспорный, чем наши иерархи, лидер христианского мира бросает на Россию новый, уже миссионерский взгляд), можно как-нибудь еще – в любом случае, это еще один эпизод вызванных войной перемен, когда незыблемые прежде вещи сами собой становятся предметом для спора.

2 декабря 2022

Смешная (ну, была смешная, пока не уволили человека) история с телеканалом «Дождь» – главный редактор Тихон Дзядко вынужден публично извиняться за неосторожную фразу ведущего Алексея Коростелева, который, анонсируя специальную электронную почту для писем с фронта, сказал, что благодаря этим письмам «Дождь» уже смог «помочь многим военнослужащим с оснащением и просто элементарными удобствами на фронте». Дзядко просит не воспринимать слова ведущего буквально: «Эта фраза создает ощущение у зрителя, что телеканал Дождь занимается оказанием помощи армии РФ… Почтовый ящик создан для сбора личных свидетельств о преступлениях российской армии в Украине и о нарушениях при проведении преступной и бессмысленной мобилизации в Российской Федерации», – но, кажется, уже поздно. Дело даже не в том, что тысячи комментаторов в соцсетях «Дождя» проклинают расчехлившихся рашистов, хотя наверняка и эти комментарии влияют на настроение журналистов канала. Существеннее то, что сегодня стало известно о новом (десять тысяч евро) штрафе, начисленном «Дождю» властями Латвии – канал наказан за то, что в эфире однажды кто-то назвал российские вооруженные силы «нашей армией», а также за мелькнувшую в кадре карту России, на которой российскими цветами был обозначен Крым. Это уже второй штраф для «Дождя» в Латвии, после третьего канал будет закрыт, и хотя слухи о том, что «Дождь» и так собирается закрывать рижский офис и переезжать в Амстердам, ходили еще с лета, когда канал впервые стал объектом латвийских атак с подачи режиссера Херманиса, все-таки есть разница между добровольной релокацией в более спокойную западную страну, и скандальным изгнанием, которое «Дождю» теперь по-настоящему грозит. К тому же вещательную лицензию, позволяющую работать во всей Европе, «Дождь» получал именно в Латвии, то есть придется получать новую и, разговаривая с живущими вне российского медийного контекста чиновниками в тех же Нидерландах, доказывать, что латышский волчий билет выдан необоснованно, и вообще мы хорошие – цитируя то же заявление Дзядко, «Дождь не занимался, не занимается и не будет заниматься помощью с оснащением российской армии – на фронте или за его пределами». Чуть позже стало известно об увольнении Коростелева с «Дождя».

При этом понятно, что на самом деле Коростелев действительно ничего такого не имел в виду, и хотя Дзядко, конечно, врет, что злосчастный почтовый ящик создавался «для сбора личных свидетельств о преступлениях российской армии», сама по себе ситуация ясна – «Дождь», как и все независимые российские медиа, получает в том числе