Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

еще удивляет, но ведь и сочувствие мобилизованным еще вчера не вызывало каких-то серьезных возражений, отказ от него – новость буквально последних дней, а дальше будут еще какие-нибудь новости. Готовность убивать идет рука об руку с готовностью погибать самому, и хотя об этом пока тоже неприятно думать, но люди, готовые погибнуть во имя своей правоты, через какое-то время тоже станут сначала типичными комментаторами происходящего, а потом и участниками. Границы допустимого насилия в течение войны уже не раз расширялись, и хотя каждый раз казалось, что очередная новость ушла с первых полос и забылась (убийство Дугиной, кувалда, расстрел российских пленных, недавнее повешение в Луганске), даже само это забвение работает на допустимость и повторения, и новых еще более жестоких эпизодов. Скорее всего, накопленного опыта уже достаточно, чтобы минимальное потрясение внутри России открыло второй фронт да хоть бы и в Москве – привычные практики вопроизводить гораздо проще, чем экспериментировать с новыми, и даже удивляет, что до сих пор никто ни в кого не стреляет – видимо, пока. Слишком много людей, которые не раз всерьез продекларировали свое намерение избавиться от каких-то других людей, а как можно избавиться? Только насилием, и нет ничего, что свидетельствовало бы о консенсусе по поводу его недопустимости, скорее наоборот. Уже странно говорить о том, что здорово было бы избежать гражданской войны, разумнее искать путь ее завершения. Понятно, что чем раньше, тем лучше, но понятно также, что нет ничего, что указывало бы на чью бы то ни было готовность хотя бы прикинуть перспективы национального примирения. Между тем только оно и может быть настоящей развязкой внутреннего конфликта. Все надежды на бесспорную победу одной из сторон выглядят заведомой утопией, достижение которой одинаково невозможно и для «путинской», и для «антипутинской» стороны.

7 декабря 2022

Аббас Галлямов (то есть не аноним из телеграма, а политолог с именем и даже с биографией, «бывший спичрайтер Путина») пишет, что Путин и его люди интересуются маршрутами эвакуации на случай, если в России все станет совсем плохо – сначала якобы думали о Китае, потом переключились на Аргентину и Венесуэлу. Относиться к таким публикациям как к источникам фактической информации, разумеется, не нужно – вне зависимости от того, действительно ли кто-то рассказал такую историю Галлямову, или сам он придумал ее, исходя из того, что тема здоровья Путина монополизирована Соловьем и приелась. За годы царствования Путин не раз убедительно доказал свою способность скрывать любые планы даже от самых высокопоставленных официальных лиц, которым эти планы в итоге предстоит выполнять, и все давно знают, что мысли Путина никогда не конвертируются в разговоры в политологических кругах. Если и оценивать выступление Аббаса Галлямова, то не с точки зрения достоверности, а с позиции здравого смысла, и в этом случае ничего фантастического в предположениях о релокации нет. В непредсказуемой ситуации четкий маршрут отхода никогда не помешает, и даже если он не пригодится, лучше понимать, куда именно ты можешь скрыться, если что. В общем, вполне можно поверить, что Путин действительно о чем-то таком думает.

Но при этом – вот даже если Венесуэла. Договорился с Мадуро, построил в уединенном месте точную копию геленджикского дворца, обнес крепостной стеной, расставил по стене пулеметы, но сможешь ли жить спокойно, если за стеной – жесткая даже по латиноамериканским меркам социально-экономическая нестабильность, вечная угроза народных бунтов и падения режима, а также ненулевая вероятность американской интервенции. И даже без бунтов и без интервенции – у Путина перед глазами опыт украинских релокантов на его территории, когда вроде бы и угроз никаких нет, но и счастливым такое изгнание не назовешь. Какими глазами Путин смотрит на Януковича, Азарова, а с некоторых пор и Медведчука – вряд ли с уважением, вряд ли с симпатией. Бессмысленные, пусть и сверхбогатые бродяги, ничтожества, у которых не просто благополучие, но сама их жизнь навсегда привязана даже не к договоренностям с Путиным, а к его личному настроению. Проснется не в духе и велит, например, Януковича отравить, почему нет.

Когда Путин в положении принимающего хозяина, ему, очевидно, хорошо. Но он прекрасно понимает, как плохо ему будет в положении гостя. Мы не знаем, встречались ли с Путиным беглые украинцы после изгнания, но если да – понятно, кто на этих встречах перед кем заискивал. Допустим, Путину нравится, когда заискивают перед ним, но когда ему самому придется заискивать перед Мадуро – как он себя будет чувствовать?

Минусы изгнания очевидны, но запасной аэродром при этом нужен, и как быть? Если Путин не находит ответа, попробуем найти подсказку вместе.

Набиваясь в друзья председателю Си, Путин наверняка обсуждал с ним тайваньскую проблему, но, обсуждая ее, наверняка он смотрел на Тайвань с пекинских позиций, то есть как на прозападных сепаратистов, с которыми рано или поздно придется разобраться. Вообще же ему стоило бы изучить опыт Тайваня с гоминьдановской стороны. Неприступный остров, ставший прибежищем для свергнутой центральной власти и остающийся вне ее контроля на протяжении десятилетий, что бы ни происходило в континентальном Китае. Вот бы Путину свой Тайвань, чтобы, если все сложится плохо, в основной России – родитель номер один и родитель номер два, гендерно нейтральные туалеты, памятники Бандере и базы НАТО, а на путинском острове – мир и покой, юбилей великой Победы и Соловьев по телевизору.

Понятно, что в таком виде перед нами абсолютная утопия. Дело даже не в том, что остров в буквальном смысле у России один – Сахалин, и, высадившись на нем и мрачно обозрев окрестности, Путин, конечно, повесится от безысходности. Писатель Аксенов и то золотое восьмилетие, которое формально можно ассоциировать с однофамильцем знаменитого писателя, подсказывают, что путинским Тайванем мог бы стать Крым, но в нынешних условиях это совсем не вариант – слишком близко Украина, слишком туманны перспективы, а даже если бы и не туманны – что делать в нищем изолированном Крыму, как там жить вообще?

Фантазируя о Тайване, надо, как в гоголевской «Женитьбе», к островному положению Сахалина добавить нефтегазовое богатство Югры, лояльность местных элит, как в Чечне, промышленную мощь Удмуртии – ну, совсем чепуха. Теоретически Путину можно было бы отступить в Туву (может, для этого он и бережет Сергея Шойгу, которого, если бы он не был ему нужен, Путин с удовольствием давно бы сгноил в тюрьме) – бедновато, зато выгодная удаленность, внешняя граница, хорошие перспективы местного сепаратизма и вассального альянса с Китаем. Стать на старости лет новым Унгерном