Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

в нынешней войне виноват имперский дух и да, чтобы это не повторилось, от имперского духа надо избавляться. Просто не нужно забывать, что имперский дух в наших условиях – это «я лакец», «Ахмат сила» и «работайте, братья». Имперский дух в наших условиях – опора федерального центра на периферийные этнократии и на диаспоры в мегаполисах, навязанная многонациональность и навязанная же ответственность, подразумевающая, что «государствообразующему народу» придется опять потерпеть, пока империя строит мраморную мечеть в очередной покоренной местности. И если когда-нибудь речь всерьез зайдет о преодолении имперской травмы, бессмысленно и губительно будет делать вид, что бенефициарами нашей империи были русские, которым нужно будет платить и каяться.

У того же Александра Проханова еще до «Последнего солдата империи», когда писатель-военкор носил обидное для советского интеллигента прозвище «соловей Генштаба», был среди прочих характерный рассказ об афганской войне – его герой, в мирной жизни московский студент, попал в плен к моджахедам и под дулами их автоматов вынужден давать интервью английскому корреспонденту, который предлагает ему уехать с ним на Запад, обещает лучшую жизнь и заодно агитирует: «Англосаксы, славяне и немцы, мы должны объединиться в союз. Ты полагаешь, в будущих войнах твоими союзниками будут узбеки, таджики, казахи? Они будут твоими врагами! В нашей беседе, когда я начну записывать, ты расскажешь о своих мусульманах, о солдатах из азиатских республик. Об их симпатиях к афганским повстанцам. Ну, о каком-нибудь туркмене, перешедшем к борцам за свободу. О разговорах, которые слышал. Ты ведь знаешь, надеюсь, что весь мусульманский мир стремится к единству. Стремится к былому величию. Стремится возродить халифат, доходящий до Аральского моря!», но советского солдата так просто не проведешь, он сразу все понял: «Его искушали. Ему предлагали предать. Хайбулина, грубоватого, резкого, отобравшего миноискатель на склоне, упавшего среди коз на горе. Пылкого таджика Саидова, который был ему переводчиком на встрече в афганском полку: когда, возвращаясь, сидели бок о бок, Саидов рассказывал, какой у них дома сад. И того казаха Мукимова, которого он не застал, но которого помнили в роте: отбивался от атакующих «духов» до последнего патрона, до последней гранаты. Их всех предлагали предать». С чего начинается прохановщина – с любви к пылкому таджику, и если мы исходим из того, что именно имперство в прохановском изводе привело нас на украинскую войну, может быть, именно с тем таджиком (а заодно и лакцем, конечно) и стоит пересмотреть отношения, разлюбить его наконец, забыть о нем, полюбить себя.

Способ преодолеть наше имперство есть только один – стимулировать русский национализм, проектировать будущее русское национальное государство, преодолевать советские комплексы и избавляться от советского наследия. На практике – да хотя бы чтобы вместо очередного «Дождя» коллективный Госдеп однажды дал денег на новый «Спутник и погром». Когда вместо этого предлагают бороться с русскими, как будто это и есть борьба с имперством – перед вами либо дураки, либо (что скорее всего) циничные негодяи, которым на самом деле хочется, чтобы нынешнее кровавое движение по кругу не прекращалось никогда, а борьба с имперством так и оставалась выгодной и престижной работой, которая никогда не даст результата, но обеспечит деколонизаторов на десятилетия вперед.

19 декабря 2022

Осенью 1994 года Елизавета II собиралась в Москву. Это был первый в 500-летней истории отношений двух стран визит британского монарха в Россию. Можно сказать, что именно для таких событий и придуман дипломатический протокол, даже с американским президентом многими ритуалами можно пренебречь, а тут – такой вершинный гость, и Москва ждала визита, в газетах восторженно описывали будущие церемонии с участием королевы и президента Ельцина, которому, в частности, полагалось быть во фраке и при бабочке. Первая встреча должна была пройти в Кремле, а встречать королеву в аэропорту должен был премьер Черномырдин, второе лицо в государстве.

И первая же сенсация – отдыхающий в Сочи Черномырдин отказался лететь ради королевы в Москву, и гостью у трапа приветствовал вице-премьер Олег Сосковец, который на протяжении всей поездки будет сопровождать королеву в России. Несколько лет спустя вхожий тогда в самые статусные кремлевские круги юморист Геннадий Хазанов в лицах расскажет, как Черномырдин хотел встречать королеву сам, но Ельцин без каких-либо пояснений буквально вытолкал премьера в Сочи – вы, мол, устали, вам надо отдыхать.

Такой, наверное, подарок любителям криптоколониальных теорий. Знакомство с королевой – смотрины для преемника, и тяжеловес Черномырдин, которого Ельцин скорее терпел, чем любил, мог слишком загордиться, если бы почувствовал, что понравился ей. А в том, чтобы королеве понравился Сосковец, наоборот, Кремль был крайне заинтересован, и это уже безо всякой конспирологии были смотрины – самый влиятельный в тогдашнем окружении Ельцина человек, Александр Коржаков даже годы спустя, вспоминая о тех временах, будет жалеть, что вторым президентом России не стал Олег Сосковец, которого Коржаков в 1994-96 гг. настойчиво двигал в преемники.

В 1996 году, когда Борис Ельцин объявит о намерении выдвинуться на второй срок, Сосковец возглавит его предвыборный штаб, и это будет исторический максимум влияния Коржакова. Уже через несколько недель российская элита, не спросив ни у Коржакова, ни, в общем, даже у самого Ельцина, перегруппируется, выдвинет на первые роли Анатолия Чубайса (которого на старте своей кампании Ельцин шумно и торжественно, – «во всем виноват!» – отправил в отставку), Чубайс возглавит еще один штаб Ельцина, замкнет на себя все денежные потоки и пропаганду и приведет Кремль к победе на выборах летом. Влияние Коржакова начнет стремительно таять. Уже весной он не сможет пролоббировать свою идею роспуска Госдумы и переноса выборов, а в самые суровые выборные дни, в промежутке между турами, вместе со своим другом директором ФСБ Михаилом Барсуковым будет скандально отставлен. Вместе с ними снимут, по выражению победившего Чубайса, «их духовного отца господина Сосковца».

История, хорошо известная и при этом недооцененная, потому что это ведь чудо, фантастический и необъяснимый сюжет. Середина девяностых в команде Бориса Ельцина – натуральный конец истории, борьба аппаратных группировок и амбициозных фигур закончилась триумфом охранника, он главный человек, за ним последнее слово в любом споре, он может все. А потом как будто само собой происходит падение, именно самый главный человек оказывается самым слабым звеном, и хотя формальным победителем Коржакова окажется Чубайс (Коржаков даже придумает для обозначения нового порядка слово «регентура», подразумевающее, что Чубайс – регент при недееспособном первом лице), таким же, как был Коржаков, бесспорным хозяином Кремля он не станет никогда, быстро будет задвинут в правительство, и фигуры, равной Коржакову, во власти