Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

Можно и в Чечню. Понятно, что нужны какие-нибудь железобетонные гарантии (компромат? заложники?), чтобы Кадыров не ударил в спину, но это вопрос решаемый. В конце концов, Путин же действительно много сделал для послевоенной Чечни, и было бы правильно, если бы она заплатила ему по долгам. Стать лидером Ичкерии, отделиться от России, встроиться в исламский мир по всем осям, то есть и в Дубае покупать небоскребы, и с талибами делить наркотрафик. Если Москва будет недовольна, отправлять туда своих людей – дом взорвать, театр с заложниками захватить, да мало ли что.

Это все тоже, конечно, звучит как достаточно дурацкая фантазия, но с другой стороны, не в дикой ли фантазии мы и сейчас живем? Другой реальности у нас нет, перспективы распада России если и не высокие, то, по крайней мере, уже такие, что разговор о нем не настолько маргинальный, каким он был несколько лет назад. Каждый более-менее заметный критик Путина хоть раз выступал на тему будущих территориальных перемен, которые, может быть, уже даже неизбежны – в конце концов, четких и признанных хоть кем-нибудь официальных границ у России нет уже сейчас, и любой предметный разговор по их поводу почти гарантированно приведет к обрушению нынешнего административно-территориального устройства. Но Путин остается уже за рамками этого разговора – в нынешней ситуации именно он (и, в общем, больше никто) служит как раз хранителем той Российской Федерации, какой мы ее знаем – с Крымом, Чечней и плавающими границами на украинском направлении. Историческая обреченность Путина, если описывать ее в общем виде, основана как раз на том, что он сопротивляется неизбежности, и когда она восторжествует, первой ее жертвой станет он сам.

Понимает ли это Путин? Если да, то он должен, по крайней мере, претендовать на управление будущим процессом распада. В конце концов, он уже сам неоднократно пользовался «доктриной Лукьянова», предусматривавшей стимулирование сепаратизма в нелояльных государствах (ДНР и ЛНР – буквальные копии «лукьяновских» Приднестровья и Абхазии) – возможно, она пригодится ему для России. Строго говоря, в нынешней российской политике пока нет вообще никого, кто был бы заинтересован в распаде России больше, чем Путин.

Если или когда власть в Москве сменится вопреки воле Путина, гораздо более надежным запасным аэродромом для бывшей элиты во главе с Путиным станет не какая-нибудь дальняя страна, а часть самой России, условный пропутинский пояс, объединяющий, вероятно, несколько самых лояльных регионов, от имени которых или сам Путин, или местные элиты, понятно и убедительно им мотивированные, могут вести торг хоть с Москвой, хоть с Западом по самому широкому кругу вопросов. Какие это могут быть регионы – да какие угодно. Наверное, они должны быть похожи на ДНР и ЛНР, чтобы бедно, страшно и безысходно, и если сейчас в России таких регионов нет, то это значит только, что они будут. Если Путин понимает, что за границей ему не спрятаться, он будет искать аварийное укрытие в России.

9 декабря 2022

Пожар в химкинском OBI – новость по нынешним меркам незначительная. Пустой магазин, один погибший, а причина пожара, даже если не верить в официальную версию про неосторожную сварку – да пусть даже и поджог, обусловленный хоть страховым мошенничеством, хоть какими-нибудь интригами с отменой и возобновлением проверок, значения не имеет, главное, что точно не украинская ДРГ, которую сюда вообще никак не подверстаешь. Хоть и впечатляющая картина пожара, апокалиптическое пламя до неба, все равно мелкий эпизод из хроники происшествий, пустяки.

Но бывает ведь, что и пустяки характеризуют время. Искореженные металлоконструкции, торговое оборудование, битое стекло – там восстанавливать нечего, расчистят бульдозерами, будет пустырь. В довоенной России, скорее всего, там бы стали заново возводить новое здание того же OBI – крупнейшее в Европе, самое высокотехнологичное, магазин будущего. Теперь никакого OBI нет, и что будет с пустырем – может, заасфальтируют, сделают парковку, может, кто-то выкупит участок у владельцев «Меги» и построит там жилой дом, а может, так и останется пустырь, печальная местная достопримечательность, стихийная свалка, место развлечения трудных подростков и бездомных псов. Чего там точно не будет – нового большого магазина, потому что OBI из России ушла и много кто ушел, площади пустуют, новые никому не нужны и не будут нужны еще долго, возможно, никогда.

Новая жизнь на обломках прежней цивилизации так и начинается. Что осталось, то будут по мере сил беречь, перепрофилировать, ремонтировать, когда потребуется, но нового не будет уже никогда. Из старых «Макдоналдсов» сделают «Вкусно и точку», но новых заведений строить не станут, если в России есть, допустим, тысяча ресторанов, то этой тысячей и будут распоряжаться новые хозяева, а если один, например, сгорит, то в распоряжении хозяев останется уже 999, и пока в настоящем «Макдоналдсе» за границей будут раз в несколько лет менять мебель и кухонное оборудование, в «Точке» будут чинить старое, и если лет через сорок «Макдоналдс» вернется в Россию, западные менеджеры нового поколения будут ошарашенно рассматривать старинные фритюрницы со швами от грубой, но надежной электросварки нашего времени.

Материальное наследие прежних эпох всегда переживает свое время и чаще всего пригождается времени новому, но именно в момент перехода из одной эпохи в другую все обыденные прежде вещи превращаются в невосполнимый ресурс. Недвижимость, промышленность, транспорт, всевозможная промышленная продукция от повседневных мелочей до серьезной техники – у всего начинается теперь новая жизнь. Каннибализация самолетов, перепрофилирование ненужных теперь торговых или офисных площадей, модернизация технологий и рецептур с учетом изменившихся возможностей и сократившихся ресурсов. Законсервированные приметы прежней жизни, как печенье «Юбилейное» в СССР, или как американские автомобили на Кубе, или как немецкие кирхи в Калининграде, да или даже как советские заводы после 1991 года – что осталось, тем будут пользоваться, а нового не будет. Обязательные сколько-то лет упадка и разрухи, на смену которым так же обязательно придет период возрождения, описываемый, как всегда и везде, давней формулой «все как раньше, только чуть хуже». Какие-нибудь детско-юношеские центры в заброшенных кинотеатрах, спортзалы в бывших торговых центрах, государственные учреждения в офисах ушедших из России компаний, и следы ремонтов, безошибочно указывающие на разницу между старыми временами и новыми. Если со сменой власти, экономической модели, формы государственного устройства наступает такая жизнь, что прежнее наследие становится бессмысленным хламом, который не жалко поломать или выбросить (как хрущевские пятиэтажки или как автобусы «икарус») – значит, движемся вперед. Если приходится перекрашивать и перепаивать шестидесятилетний «кадиллак», потому что нового