Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов

А затем, наконец, отошла. И перестала заслонять чистую водную капель.

А вот болтать не перестала:

— Может, этот мир и в самом деле заслужил. Порой я удивляюсь, как люди всё ещё не перебили друг друга. Но раз живут, значит, это кому-то очень-очень нужно. А если не останется людей, наши Пески действительно станут Вечными. Окончательно и бесповоротно. И это будет самая страшная вечность.

— Для тебя? — уточнил я.

— Что? — удивилась девушка.

— Вечность будет страшной для тебя? — переспросил я. — Потому что мы, обычные люди, смертны. Но при этом, как я убедился, смерть ещё не конец.

— Да, не конец, Ишер… — уголком губ улыбнулась девушка. — Но и мы, те, кого называют богами, можем уйти. И вечность не станет для нас дурной бесконечностью. Даже гибель целого мира — это лишь одна потухшая звезда на небосводе. Скажешь, невелика потеря? Ведь когда-нибудь загорятся новые звёзды…

— Я ничего не хочу говорить. Я молчал и слушал капель, — напомнил я. — Это меня вполне устраивает.

— Тогда я тебе сама скажу. Новые звёзды не загорятся, Ишер. Там, где потух один из миров, никогда не загорятся новые… — печально вздохнула девушка. — На этом месте останется вечная тьма и смерть. А это порадует только демонов.

— А какое мне дело до этих высоких материй? — уточнил я, заставляя себя сесть.

К слову, в отличие от девушки, я-то вполне себе ощущал потоки воды, текущие по полу. И пусть ощущение было отчасти приятным…. Но с непривычки было всё же прохладно.

— Это тебе решать, Ишер! — улыбнулась девушка. — Есть тебе до них дело, или нет дела до них… Набери-ка ты лучше воды!

— Зачем? — спросил я.

— Набери воды в ладони. Выпей эту влагу. Омой ей уставшее лицо, — объяснила девушка. — Клянусь своей силой: в этом нет никакого подвоха, Ишер. Ты проснёшься свежим, как будто отлично выспался. И будешь полон сил, словно помолодел на несколько лет. А насчёт Мерхана… Просто помни, о чём я попросила.

— И даже требовать не будешь? — с подозрением уточнил я.

— Если бы ты делал вид, что веришь в меня, я бы потребовала. Те, кто делает вид, но в действительности не верит, сделает всё, чтобы и дальше изображать истовую веру. Они бы уж точно выполнили моё требование. Но разве это слепое подчинение не противно природе человека?

— На всякий случай: я не делаю вид, что верю или не верю… Я просто в тебя не верю, — напомнил я.

— Зато ты следуешь Законам Воды и Песка… А вера не в слепом поклонении. Она в понимании того, что действительно нужно, а что лишнее, что делать можно, а чего ни в коем случае нельзя, — девушка взглянула на меня очень внимательно, будто пытаясь залезть вглубь головы: — Ты можешь ходить через все Пески, крича, что нет ни меня, ни моего мужа, ни моего брата, ни старика, ни вечного дитя, ни древнего воина, ни грозного возмутителя ветров, ни неспокойного пламени, ни вездесущего Шёпота. И ты будешь верить в это, Ишер…

— Так я и верю, — кивнул я.

— … Но пока ты живёшь по Законам Воды и Песка, пока следуешь Пути Людей, ты будешь лучшим доказательством нашего существования! И самым верным нашим служителем! — закончила девушка.

И с победной улыбкой уставилась на меня.

— Извини, ничего такого. Просто эти законы действительно полезны, — объяснил я свою позицию.

— Верно, полезны! — не стала спорить девушка.

— Если бы их не было, их надо было бы придумать, — вспомнил я кое-что из своего прошлого мира.

— Но их уже придумали, — улыбнулась девушка. — И дали людям.

— И что выходит, с твоей точки зрения? Ну или с вашей коллективной… Чтобы доказать, что вас нет, и я в вас не верю, надо вести себя, как последний урод? — хмыкнул я. — Одного себя любить, одного себя беречь… И только себя считать правым… Это какая-то дикость.

— Да, дикость…. И с ней в голове даже можно жить, — неожиданно ловко протянув руку, девушка тонкими пальцами растрепала мне волосы и тут же спрятала ладошку обратно. — В такой дикости могут целые страны и народы существовать. А вот жить они начнут, когда перешагнут через дикость.

Удивительно. Я не отмахнулся от её странного, в чём-то материнского жеста. Было даже немного приятно.

— Я помню законы, которые были справедливее и чище, чем Песнь, — не давая сбить себя с толку, сказал я.

— А сможешь ли ты до других людей донести такие законы, Ишер? — девушка участливо заглянула мне в глаза. — И сможешь ли сам всегда жить по ним, чтобы доказать, что они верны?

А главное, сможешь ли ты по ним умереть, показывая пример?

— Это обязательно? — уточнил я. — Особенно последний пункт?

— А разве нет? — удивлённо распахнула глаза девушка. — Мы отдали многое, чтобы люди начали петь наши песни, Ишер. Гораздо больше, чем могли обычные люди…. Во всяком случае, мы так думали. Но мы всё-таки смогли. И наши песни запели последние оставшиеся из людей. А нашим правилам последовали все от мала до велика. И пока эти правила были незыблемы, человечество жило и процветало. Возможно, оно смогло бы даже обратить вспять Пески…

— Но время прошло, и люди стали меньше верить? — догадался я.

— К сожалению, Ишер, так всегда бывает, — девушка склонила голову, подтверждая догадку. — Да, наши Законы Воды и Песка суровы. Возможно, в чём-то жестоки. Однако тысячи лет назад они помогли людям отстоять право на жизнь. Прийти в Край Людей, а затем сохранить и преумножить то, что дал людям этот край. Наши законы даже заставили Дикий Шёпот замолчать… Пусть всего на несколько сотен лет, но ведь заставили.

— Времена изменились. Я и ваши-то законы не смогу вновь утвердить, — нахмурился я.

— Ты утверждаешь их тем, как ты живёшь, — поправила меня девушка. — Каждым поступком, каждым решением. Я лишь советую тебе то, что утвердит их окончательно. Если ты отстоишь Мерхан, люди снова поверят. Пусть не так сильно, как тысячелетия назад, но всё же поверят. И верить будут долго.

— Чтобы спустя время снова обо всём забыть? — горько усмехнулся я.

— Слушай, а тебе-то какое дело, чего там будет спустя века? — удивилась девушка. — Тебе бы ещё три осма лет протянуть, и вообще молодец будешь!..

— Ну вот зачем ты так? — уточнил я, едва сдерживая смех. — Нормально же общались.

— Ага, ты ещё скажи, что собираешься жить вечно!.. — а девушка сдерживаться не стала, звонко засмеявшись. — Ишер, ты сам знаешь, что это не так. Ведь ты помнишь то, чего помнить