Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

частном собрании вам доводилось услышать остроумное замечание из уст избалованного ребенка? (Ср.: ibid. Р. 217.) Художник сегодня… просто избалованный ребенок… глубокое замечание… Если подобное замечание кто-то и отпустит, то это наверняка будет не политик, не философ, но человек какой-нибудь странной профессии – охотник, моряк, чучельник, но никогда – <…> художник». Ibid. P. 217 («Салон 1859 года») [1214]. Это своего рода вызов «необыкновенным путешественникам» [1215].

[J 40, 5]

Галльский юмор Бодлера: «В самом общепринятом смысле француз является водевилистом… Любой бездны – хоть сверху, хоть снизу – он с осторожностью избегает. Возвышенное всегда представляется ему возмущением, даже к родному Мольеру он подступает с трепетом, поскольку его уверили в том, что он веселый автор». Ibid. P. 111 («Салон 1846 года» – «Об Орасе Верне») [1216].

[J 40, 6]

В «Салоне 1846 года» Бодлер узнает «фатальный закон притягательной работы». Ibid. 114 [1217].

[J 40, 7]

Сравни с названием «Лимбы» суждение в «Салоне 1846 года» об «Алжирских женщинах» Делакруа: «Эта небольшая интерьерная поэма… источает какой-то возвышенный аромат злачного места, который незамедлительно препровождает нас к непостижимым лимбам печали». Ibid. 85 [1218].

[J 40, 8]

Об изображении Самсона у Декана в «Салоне 1845 года»: «…этот античный кузен Геракла и барона Мюнхгаузена». Ibid. Р. 24 [1219].

[J 40a, 1]

«Таким образом, в представлении Бодлера Франция стала по природе своей проводником бездуховности, „озверения“ людей и государства». Peter Klassen. Baudelaire. S. 33 [1220].

[J 40a, 2]

Финальные строки «Легенды веков»: «Человек с глубокими глазами проходил»: «О, знаток лишь бездны элементов!» Victor Hugo. Œuvres complètes. P. 229 [1221].

[J 40a, 3]

«…скала с профилем задумчивым». Ibid. P. 191 («Цикл идиллий», XII. Данте) [1222].

[J 40a, 4]

Мрачная Природа-сфинкс, присев на вершине,

Грезит, сковывая бездонным взглядом

Мага полета невиданного,

Всю группу помертвевших в задумчивости жрецов Заратуштры,

Солнца стражей и звезд разведчиков,

Испуганных, ослепленных.

…

…

Вокруг сфинкса ночь кружит шумная.

Если б можно было поднять лапу чудовищную,

Что созерцали по очереди

Ум недавний, Ньютон, и древний – Меркурий,

То под кожею грязной и когтями темными

Видно было бы это слово: Любовь.

Человек ошибается! Видит, что всё для него мраком покрыто.

«Легенда веков» («Потемки»). Victor Hugo. Œuvres complètes. P. 164–165. Концовка стихотворения.

[J 40a, 5]

Концовка стихотворения «Ночь! Ночь! Ночь!»:

О, кладбища! Слышу я потемок оргию ужасную,

Где слились крики природы мрачной

И шум гробов;

Смерть сама за клавиатурой, что в ветвях стонет,

И клавиши, то черные, то белые,

Надгробья ваши и гробы.

Ibid. P. 161 («Легенда веков», «Потемки»).

[J 40a, 6]

В «Легенде веков» (в III части) такие стихотворения, как «Водопады» («Реки и поэты») и «Бескорыстие» – одно посвящено Рейнскому водопаду, другое Монблану, – дают весьма красноречивое представление о воззрениях XIX века на природу. В этих стихотворениях своеобразно переплетаются аллегорическое восприятие и дух виньетки.

[J 40a, 7]

Из Теодора де Банвиля (Theodore de Banville. Mes souvenirs. Charles Baudelaire) [1223]. Первая встреча: «Когда наступила ночь – светлая, сладкая, чарующая, – мы вышли из Люксембургского сада и зашагали по прилегавшим бульварам и улицам сквозь движения и таинственные шумы, которые поэт „Цветов Зла“ нежно и пытливо любил; Прива д’ Англемон, храня молчание, шел чуть поодаль» (Р. 77).

[J 41, 1]

Из Теодора де Банвиля: «Уж не помню в какой африканской стране, найдя приют в одной семье, которую ему рекомендовали родители, он не преминул заскучать от банального образа мысли своих хозяев и отправился жить в одиночестве на какой-то горе, прихватив собой весьма юную и рослую цветную девушку, которая не знала ни слова по-французски; она готовила ему до странности переперченные рагу в блестящем медном котле, вокруг которого верещали и танцевали маленькие голые негритята. О, эти рагу, как вкусно он о них рассказывал и как хотелось их отведать!» (Ibid. Р. 79.)

[J 41, 2]

«Итак, когда я пришел к нему впервые в отель „Пимодан“, то в квартире не было ни словарей, ни кабинета, ни стола с письменными принадлежностями, как, впрочем, ни буфета, ни столовой, ничего, что напоминало перегороженный интерьер буржуазных апартаментов». Ibid. P. 81–82.

[J 41, 3]

Жозеф де Местр «историей отвечал на притязания и дерзости метафизики». J. Barbey d’ Aurevilly: Joseph de Maistre – Blanc de Saint-Bonnet – Lacordaire-Gratry – Caro. P. 9 [1224].

[J 41, 4]

«Кто-то, как Бодлер, <…> распознал демона, <…> и нетвердо снова вышел на главный путь, и вновь восславил Бога. Тем не менее было бы несправедливо требовать от этих предшественников столь полного отказа от тех человеческих способностей, что были приобретены, например, в своего рода мистическом озарении, в котором, похоже, мы начинаем жить в настоящее время». Stanislas Fumet. Notre Baudelaire. P. III [1225].

[J 41, 5]

«Итак, этот огромный поэтический успех выражается, если к тиражу в 1500 экземпляров прибавить 1000 экземпляров оттисков первого издания, в общем числе 2790 экземпляров, находящихся в обращении. Какой современный поэт, если не считать Гюго, мог бы похвастаться подобными продажами?» Ade la Finelière et Georges Descaux. Charles Baudelaire [1226]. Замечание о втором издании «Цветов Зла».

[J 41, 6]

По – «Сирано де Бержерак, ученик Араго». Journal des Goncourt 16 juillet 1856 [1227]. «Если Эдгар затмил Вальтера Скотта и Мериме, если реализм и богема во всём одержали верх, если иные стихотворения, о которых мне нечего сказать, поскольку в дело вмешалось правосудие, были восприняты всерьез… некоторыми добропорядочными гражданами, то это уже не декаданс, а оргия». Pontmartin. Le spectateur. 19 septembre 1857. Цит. по: Leon Lemonnier. Edgar Poe et la critique française de 1845 à 1875. P. 187, 214 [1228].

[J 41a, 1]

К аллегории: «Руки побежденные, откинутые, будто оружие ненужное» [1229].

[J 41a, 2]

Суинберн [1230] поддерживает тезис о том, что искусство не имеет ничего общего с моралью.

[J 41a, 3]

«„Цветы Зла“ представляют собой собор». Ernest Raynaud. Charles Baudelaire. P. 305 [1231].

[J 41a, 4]

«Над малейшим словом Бодлер бьется и терзает себя, будто роженица… Искусство для него – своего рода дуэль, в которой художник, прежде чем потерпеть поражение, кричит от ужаса». Ibid. P. 317–318.

[J 41a, 5]

Рейно признает несовместимость Бодлера и Готье. Он посвятил этому большую главу. Ernest Raynaud. Charles Baudelaire. P. 310–345.

[J 41a, 6]

«Бодлер вынужден смириться с требованиями… редакторов-флибустьеров, которые делают ставку на тщеславие аристократов, дилетантов и дебютантов: у них печатаются лишь по предварительной подписке». Ibid. P. 319. – Поведение Бодлера дополняет такое положение вещей. Он отправляет одну и ту же рукопись нескольким издателям. Перепечатывает что-то, не оговаривая этого факта.

[J 41a, 7]

Об эссе Бодлера, посвященном Готье (1859): «Готье… не мог обмануться на этот счет, что подтверждается тем, что в своем предисловии к „Цветам Зла“ он духовно отплатил ему той же монетой». Ibid. P. 323.

[J 41a, 8]

Впрочем, самое неопровержимое свидетельство злополучия текущего момента заключается в истории Бальзака… который страстно изводил