Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[J 43, 8]

Пруст говорит о строчке «И руки побежденные …» [1247] в предисловии к книге Поля Морана (Paul Morand. Tendres stocks. P. 15) [1248]: они словно из «Британика» [1249]. – Геральдический отпечаток образа!

[J 43a, 1]

В высшей степени проницательное суждение Пруста об отношении Сент-Бёва к Бодлеру в предисловии к книге Морана «Нежности кладези».

[J 43a, 2]

В отношении фразы «Да послушать оркестр <…>, хоть заемным геройством волнующий грудь» [1250] Пруст (Proust. À propos de Baudelaire. Р. 646 [1251]) замечает: «Похоже, пойти дальше невозможно» [1252].

[J 43a, 3]

«Мне не хватило времени сказать о роли античных городов у Бодлера и о пунцовом цвете, который они привносят местами в его поэзию». Ibid. P. 656.

[J 43a, 4]

По мнению Пруста, финал «Андромахи», как и «Путешествия», отличается банальностью [1253]. Он досадует на крайнюю упрощенность концовки.

[J 43a, 5]

«Человеку необязательно нужна столица». De Senancourt. Obermann. Р. 248 [1254].

[J 43a, 6]

«Первым… он показывает женщину в алькове, не только среди драгоценностей, духов, косметики, но и в неглиже или в платьях, на которых фестоны чередуются с каймами. Он сравнивает женщину… с животными – слоном, обезьяной, змеей». John Charpentier. La poésie britannique et Baudelaire. Р. 673 [1255].

[J 43a, 7]

К аллегории: «„Его величайшая слава, – написал Теофиль Готье (Предисловие к изданию 1868 года), – будет обусловлена тем, что в стихии стиля он ввел ряд вещей, ощущений и впечатлений, оставленных без имени великим именователем Адамом“. Он именует… надежды и сожаления, порывы любознательности и страха». Ibid. P. 674.

[J 43a, 8]

«Приглашение к путешествию» [1256] в русском переводе Мережковского превратилось в цыганский романс «Голубка моя».

[J 43a, 9]

В связи с поэмой «Непоправимое» [1257] Крепе цитирует (Les Fleurs du Mal / éd. Jacques Crépet. Р. 449 [1258]) следующее место из «Санкт-петербургских вечеров» Ж. де Местра: «Река, которую переходят лишь однажды, бочка Данаид, вечно наполняемая и вечно пустая, печень Тития, вечно оживающая под вечно терзающим ее клювом грифа, Тантал, вечно стремящийся схватить плод и выпить воду, которые вечно от него ускользают, камень Сизифа, вечно движущийся то в гору, то вниз <…> – всё это говорящие иероглифы, в отношении которых невозможно ошибиться» [1259].

[J 43a, 10]

Из письма Калонну [1260], издателю Le Revue contemporaine, от 11 февраля 1859 года: «Макабрическая пляска – это аллегория, а не одушевленное лицо. Мне кажется, прописные не нужны, поскольку аллегория архиизвестна». Цит. по: Ibid. Р. 459.

[J 44, 1]

К поэме «Любовь ко лжи» [1261]. Из письма Альфонсу Калонну: «Слово царственная облегчит читателю понимание этой метафоры, в которой воспоминание обращается короной башенок наподобие тех, под которыми склоняются головы богинь зрелости, плодородия и мудрости». Ibid. P. 461 [1262].

[J 44, 2]

Замысел поэтического цикла «Онирической критики»: «Симптомы руин. Множество огромных зданий, стоящих одно над другим, квартиры, комнаты, храмы, галереи, лестницы, кишкообразные переходы, бельведеры, фонари, фонтаны, статуи. – Трещины, щели. Влажность, исходящая из резервуара, расположенного у самого неба. – Как предупредить людей, народы? – Предупредим по секрету самых умных. На самом верху колонна трескается и две оконечности смещаются. Еще ничего не рухнуло. Я не могу найти выхода. Я спускаюсь, снова поднимаюсь. Башня-Лабиринт. Я так и не смог выбраться. Я вечно живу в здании, которое вот-вот рухнет, которое подтачивается какой-то тайной болезнью. – Потехи ради в уме подсчитываю, насколько это столь невероятное нагромождение камня, мрамора, статуй, стен, которые вот-вот налетят друг на друга, будет осквернено множеством раздавленных мозгов, человеческих тел и костей. – Я вижу столь ужасные вещи в своих снах, что порой мне даже засыпать не хочется, если, правда, не знать, что усталость всё равно возьмет свое». Nadar. Charles Baudelaire intime. P. 136–137 [1263] [Baudelaire. Œuvres. Éd. Le Dantec. II. P. 696] [1264].

[J 44, 3]

Пруст о «Балконе» Бодлера: «Множество стихов „Балкона“ Бодлера также производят это впечатление таинственности» (ibid. Р. 644). Это противоречит духу Гюго: «Виктор Гюго всегда превосходно делает то, что нужно делать… Но… производство – само производство неуловимого – остается зримым». Marcel Proust. À propos de Baudelaire. P. 643–644 [1265].

[J 44, 4]

К обрамляющим стихотворениям: «Мир Бодлера подразумевает причудливый распорядок времени, в котором лишь изредка появляются какие-то примечательные дни, что и объясняет частное появление таких выражений, как «тем утром прекрасным…» и т. п. Marcel Proust. À propos de Baudelaire. P. 652.

[J 44, 5]

Письмо Мериона к Надару от 31 марта 1860 года; он не хочет, чтобы тот его фотографировал.

[J 44, 6]

«Что касается бодлеровской меблировки <…>, да послужит она образцом для наших элегантных гостиных последних двадцати лет… Пусть перед так называемой чистотой стиля, которой так хотелось достичь хозяйкам, последние задумаются, что представлял собой самый великий и самый артистичный из писателей, который рисовал кровати с балдахином („Осужденные пиесы“), залы, напоминающие оранжереи („Мученица“), исполненные легкими ароматами постели, глубокие, будто могилы, диваны, этажерки с цветами, лампы, которые уже давно не зажигались („Осужденные пиесы“), так что свет идет лишь от горящего угля. Бодлеровский мир, который время от времени увлажняется и околдовывается пахучим дыханием открытого моря… благодаря этим портикам <…>, выходящим на неведомые небеса („Предсуществование“)». Ibid. P. 652.

[J 44a, 1]

Об осужденных пиесах: «Они заново обретают свое место среди самых возвышенных пиес книги, подобно этим горделивым хрустальным клинкам, что величественно вздымаются по окончании штормового вечера и расширяют своими перемежающимися вершинами необъятную картину моря». Ibid. P. 655.

[J 44a, 2]

«Как он мог столь интимно интересоваться сапфистками? Когда Виньи, питая отвращение к женщине, объяснял ее существо через таинство кормления грудью <…>, через физиологию <…>, через психологию – „Всё время этот спутник, чье сердце ненадежно“, – мы понимаем, что в своей обманутой и ревнивой любви он может написать такое: „Женщина обретет Гоморру, Мужчина – Содом“. Однако Виньи выставляет мужчин и женщин непримиримыми и отдаленными друг от друга врагами… С Бодлером всё абсолютно иначе… Этой „связью“ между Содомом и Гоморрой, которой в последних частях своего романа <…> я наделил существо грубое – Шарля Мореля (впрочем, такая роль обыкновенно и отводится грубым натурам), он был захвачен самолично совершенно особенным образом. Крайне интересно узнать, почему Бодлер выбрал для себя такую роль, каким образом он ее исполнял». Ibid. P. 655–656.

[J 44a, 3]

Луи Менар [1266] – опубликовавший под псевдонимом Луи де Сенвиль «Прометея освобожденного» – в сентябрьском номере 1857 года Revue philosophique et religieuse (цит. по: Les Fleurs du Mal / éd. Jacques Crépet. Р. 362–363). «Напрасно он твердит, что в душе его живет всякая нечисть и скорпионы, напрасно выставляет себя носителем всех пороков: легко заметить, что главный его недостаток заключается в слишком свободном воображении, а этот недостаток, как известно, более чем распространен среди людей образованных, чья молодость прошла в уединении… Стоит ему войти в общепринятую колею, и он сможет придать своему существованию эту жизнеспособную и здоровую форму жизни, которой он обладает как никто. Станет отцом семейства и опубликует книги, которые будет читать своим