Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

себя всю свою жизнь, пытаясь приобрести собственный стиль, так ничего и не добившись… Несообразность текущего момента характеризуется и тем обстоятельством, что тюрьмы Ла Рокетт и Мазас воздвигаются с тем же рвением, с каким повсюду рассаживаются деревья свободы. Повсеместно и крайне жестко изобличается бонапартистская пропаганда, но прах Наполеона возвращается в Париж. Высвобождают центр Парижа, расширяют улицы столицы, но в то же время удушают город поясом фортификационных сооружений. Ibid. P. 287–288.

[J 41a, 9]

После упоминания Банвилем брака античного Олимпа с лесными духами и феями: «Со своей стороны Шарль Бодлер, ничуть не жаждая присоединиться к ежеминутно пополняющемуся каравану безумцев, бредущих по большой дороге романтизма, искал где только можно тропу, по которой устремлялся к оригинальности… На что же решиться? Велико же было его смущение <…>, когда он заметил следующее: Христос, Иегова, Мария, Магдалина, ангелы, небесное воинство наводняли эту поэзию, но вот Сатаны в ней не было. Логическая ошибка: он решил ее исправить… В. Гюго обратил „дьяволиаду“ фантастической декорацией нескольких древних преданий. Бодлер же реально засадил современного человека – человека девятнадцатого столетия – в адские застенки». Alcide Dusolier. Nos gens de lettres. P. 105–106 [1232].

[J 42, 1]

«Он был бы превосходным свидетелем на процессе над колдунами». Ibid. P. 109. Это Бодлер читал, определенно, с большим интересом.

[J 42, 2]

Обилие отдельных прозрений у Дюзолье, который тем не менее полностью упустил из виду общую перспективу: «Обсценный мистицизм, или, если угодно, мистическая обсценность, – вот что, как я сказал и повторяю, составляет двойственный характер „Цветов Зла“». Ibid. P. 112.

[J 42, 3]

«Необходимо высказывать всё – даже похвалу. Так, в поэтической галерее мсье Бодлера я констатирую наличие нескольких парижских картин (которые я предпочел бы назвать офортами, что было бы более верно и более характерно) громадной силы и исключительной точности». Ibid. P. 112–113 (Мерион).

[J 42, 4]

У Дюзолье в связи с Femmes damnées [1233] упоминается религия – на Дидро он, разумеется, не ссылается.

[J 42, 5]

Следующее далее суждение Дюзолье (p. 114): «Но можно ли сказать – вот Поэт? Да, если ритора счесть оратором». Легенда о связи бодлеровского стиха с прозой восходит к Дюзолье. Шок!

[J 42, 6]

Заключительная фраза: «Если бы мне надлежало в двух словах определить, что такое Бодлер от природы и что он собой хотел бы представлять в наших глазах, я бы сказал так: истеричный Буало. 6 мая 1863 года». Ibid. Р. 116.

[J 42, 7]

Гороскоп Бодлера, составленный для Рейно Полем Фламбаром [1234]: «Почти вся психологическая загадка Бодлера заключается в соединении двух стихий, которые обыкновенно менее всего совместимы: вдохновение огромной силы и беспредельный пессимизм». Ernest Raynaud. Ch. Baudelaire. Р. 54. Психологическая антиномия Бодлера в самой избитой ее формулировке.

[J 42, 8]

«Значит ли это, что Бодлера следует уподобить Данте, как это делает мсье Рейно, которому мсье Эрнест Рейно подсказал такой путь? Если речь о поэтическом гении, то восхищение… не дошло бы до этого. Если речь о философской тенденции, необходимо отметить, что Данте… вводит в своем творчестве вполне современные идеи, значительно опережая свое время, как это превосходно показал Ламенне, в то время как Бодлер… выражает дух интегрального Средневековья и таким образом значительно отстает от своего времени. Если идти до самой сути, то, отнюдь не продолжая Данте, Бодлер во всём от него отличается». Paul Souday, Gonzague de Reynold. Charles Baudelaire [1235].

[J 42a, 1]

«Анонсируются или выходят в свет новые издания „Цветов Зла“. Вплоть до настоящего времени в торговом обращении находилось всего два – одно за шесть франков, другое – за три с половиной. А тут появляется всего за сто сантимов». Paul Souday. Le cinquantenaire de Baudelaire (Le temps. 4 juin. 1917) [1236].

[J 42a, 2]

Согласно Судею – его рецензии на изданные письма Бодлера (Le Temps от 17 августа 1917), – за 25 лет Бодлер заработал в общей сложности 15 000 франков.

[J 42a, 3]

«…Эти ладные суда, что дышат праздностью и ностальгией» [1237].

[J 42a, 4]

Тезис Поля Дежардена [1238]: «Бодлер лишен вдохновения, что значит: у него одни ощущения и никаких идей». Paul Desjardins. Charles Baudelaire. P. 22 [1239].

[J 42a, 5]

«Бодлер не представляет перед собой живые предметы; он занят скорее тем, чтобы погрузить образ в воспоминание, нежели тем, чтобы живописать его или орнаментировать». Ibid. P. 23.

[J 42a, 6]

Судей пытается опровергнуть христианскую устремленность Бодлера, ссылаясь на Паскаля.

[J 42a, 7]

Кафка говорит: зависимость сохраняет нам молодость.

[J 42a, 8]

«Затем это ощущение до бесконечности обновляется посредством удивления… Внезапно Бодлер отходит от того, что ему близко, и смотрит на это с ужасом… Затем отходит от самого себя; находит себя совершенно обновленным и в высшей степени интересным, хотя и несколько непристойным:

О Боже! дай мне сил глядеть без омерзенья

На сердца моего и плоти наготу! [1240]

Paul Desjardins. Charles Baudelaire. Р. 18 [1241].

[J 42a, 9]

Фатализм Бодлера: «В ходе декабрьского переворота 1852 года он был охвачен бунтарским духом. „Какой стыд“, – вскричал он поначалу; потом взглянул на события с провиденциальной точки зрения и по-монашески смирился». Ibid. P. 19.

[J 42a, 10]

Мироощущение маркиза де Сада соединилось в Бодлере – согласно Дежардену – с доктриной янсенистов.

[J 43, 1]

«Истинная цивилизация… не в столоверчении» [1242] – намек на Гюго.

[J 43, 2]

«Что скажешь ты сим вечером, душа…» [1243] цитируется как стихотворение одного поэта, «решительная способность которого к самым дерзновенным спекуляциям не исключала основательной поэзии – горячей, колоритной, сущностно оригинальной и человечной». Charles Barbara. L’assassinat du Pont-Rouge. P. 79 («Сонет». Р. 82–83) [1244].

[J 43, 3]

Баррес: «У него всякое слово выдает усилие, через которое он достигает такой выси». Цит. по: Gide. Baudelaire et M. Faguet. Р. 513 [1245].

[J 43, 4]

«Одна фраза Брюнетьера поможет нам… чуть больше. „Движение, воображение – вот чего ему недостает“. Допустим, что ему недостает движения, воображения… Но посему позволительно задаться вопросом, поскольку вот они, „Цветы Зла“, определяется ли существо поэта исключительно воображением? Или, коль скоро мсье Брюнетьеру и мсье Фаге угодно считать поэзией лишь некое верифицированное риторическое упражнение, не следует ли восславить в Бодлере что-то другое, что-то большее, чем поэт – первого художника в поэзии?» Ibid. P. 513–514. – Андре Жид цитирует далее (Р. 517) бодлеровскую формулу «Воображение – царица способностей» [1246] и допускает, что поэт не знал об этом обстоятельстве.

[J 43, 5]

«Неверное с виду словоупотребление, которое будет так раздражать некоторых критиков, эта ученая неточность, которую еще Расин столь мастерски использовал <…>, этот зазор, промежуток между образом и идеей, между словом и вещью как раз и образуют то пространство, где будет обретаться поэтическая эмоция». Ibid. P. 512.

[J 43, 6]

«Будущность уготована лишь тем из писателей, кто способен предложить последующим поколениям возобновляемые яства; ибо у каждого поколения свой собственный голод». Ibid P. 503.

[J 43, 7]

Фаге недостает у Бодлера «движения». Жид, ссылаясь на бодлеровское признание «Я ненавижу движение» и программные стихотворения, говорит: «Но разве заглавная новизна его искусства не в том,