В стане врагов. Воспоминания о работе в советском правительстве в 1918 году - Аркадий Альфредович Борман

в Москве. Как будто в то время его консульская работа уже прекратилась, но он оставался каким-то неофициальным представителем Англии. Большевики, конечно, считали его главным виновником всех английских козней. В конце концов, его посадили в тюрьму, где он и сидел в довольно неприятной обстановке. Но это уже было, когда я исчез из Москвы.

Английская торговая делегация очень торопилась, и потому я думаю, что она посетила Бронского, может быть, даже на следующий день после того, как Питерс явился на квартиру к Струве.

Перед приемом англичан Бронский совещался с Ашубом и со мной о том, как себя держать с англичанами и что от них требовать.

– Знаете, Ильич очень заинтересован этой странной английской торговой делегацией. Она в нем возбудила надежды. Теперь ему кажется, что, может быть, англичане и не будут с нами воевать, может быть, с ними можно до чего-нибудь договориться.

– Не верю я англичанам, – категорически заявил Ашуб, – все это один обман с их стороны. У них есть какой-то план. Тут где-то подвох.

– А вы что думаете, товарищ? – обратился Бронский ко мне.

– Я согласен с тов. Ашубом, – нужно быть осторожным. Надо их выслушать и посмотреть, что они нам предлагают. Но самим ничего не обещать, – сказал я, стараясь придать своему голосу убедительный тон.

– Вот видите, тов. Бронский. Мы не сговаривались, а наши мнения сходятся. Нет, вы неправы, что из этого может что-то выйти. Все это одно коварство и направлено против советской власти. Знаем мы их фокусы, – резко сказал Ашуб.

– Он служит немцам, – подумал я. Но позже, обдумывая все поведения Ашуба, я пришел к заключению, что этого нельзя было сказать с полной уверенностью. Очень возможно, что это был тип человека без всяких устоев, которому надо как-то проявляться и куда-то лезть. А при советской власти из маленького неизвестного человечка он сразу попал в товарищи министра. Как же ему было не защищать эту власть.

– А я думаю, что к разговорам с англичанами необходимо отнестись очень серьезно. Так и Ильич мне сказал. Он просил тянуть с ними. Он мне сказал, что если их заинтересовать перспективами торговли с нами, то, может быть, удастся остановить интервенцию. По мнению Ильича, англичане никогда не упустят своей выгоды и их можно соблазнить доходами от будущей торговли.

Но не вышло так, как хотел Ленин. Ашуб сорвал его музыку. Англичане – высокий и немного меланхоличный директор департамента, быстрый и своей живостью не похожий на британца Уркварт и Питерс – были приняты Бронским в его кабинете в комиссариате торговли и промышленности.

Нас было всего шестеро, но венских стульев не хватало на всех нас, и Ашуб, по своему обыкновению, сел на стол и все время болтал своими короткими ногами.

После взаимных рукопожатий Бронский усадил гостей и произнес короткое приветственное слово. Он выразил удовольствие по поводу прибытия в Москву английской торговой делегации. Он начал приблизительно так:

– Я уверен, что даже при радикальном различии наших экономических систем деловые отношения между нами возможны и дела могут вестись в интересах обеих стран. У нас есть многое, что вам нужно, и, наоборот, мы хотели бы сделать различные покупки у ваших фирм. За ваши машины, в которых мы нуждаемся, мы можем вам предложить в первую очередь лес и лен. А потом…

Витиеватую и очень не по-русски сказанную речь Бронского прервал Уркварт следующими словами:

– Раньше, чем будем говорить, что будет потом, возвратите моей компании золото и платину. Вы отобрали от нас несколько пудов золота и много платины. Это совершенно недопустимо. Как можно с вами торговать, не будучи уверенным, что вы уважаете и охраняете чужую собственность и особенно собственность иностранцев.

Уркварт хорошо говорил по-русски, и его русский язык был более прост, и я бы сказал, цветист, чем книжный язык Бронского.

Делец и промышленник Уркварт был директором больших предприятий на Урале и в Сибири, в том числе и больших золотых приисков.

Бронский не ожидал такой прямой атаки и сразу не нашелся, что ответить.

– Вы обвиняете нас в том, что мы реквизировали ваше золото… – начал Ашуб. Но Бронский пришел в себя и перебил Ашуба.

– Подождите, товарищ. Я укажу делегатам Англии, как обстоит дело с этим вопросом, – и, обратившись к Уркварту, продолжал: – Реквизиция золота, которое принадлежало вашей компании, есть только частный случай. Если мы установим деловые отношения с вами, то мы в том или другом виде будем готовы возвратить вам ваше золото. Но это не самое важное…

– То есть как это не важное. Вы отобрали от нашей компании и других английских компаний наше имущество и теперь говорите, что это не важно. А для наших акционеров это очень важно. Они вовсе не хотят терять своего имущества из-за того, что вы решили производить какие-то странные эксперименты. Мы не можем вести с вами дела, пока все наше имущество не будет возвращено нам. Ваш образ действия вызывает недоумение и удивление. Пока вы не уважаете чужую собственность, вашему слову никто не будет верить. А как же можно иметь дело с предприятием или даже с правительством, если им не верят.

Тут Ашуб взорвался, да так, что Бронский уже не мог его остановить.

Он соскочил со стола, на котором сидел, и, потряхивая своей рыжей бородой, подошел к Уркварту и начал:

– А вы думаете, что мы вам верим. Как же вам можно верить, когда, с одной стороны, ваше правительство присылает к нам делегацию якобы для установления с нами торговых отношений, а с другой стороны, оно замышляет, и уже начинает осуществлять, военную интервенцию против нас. Это, знаете, хуже, чем отобрать от капиталиста или от капиталистической компании несколько слитков золота. За золото, в крайнем случае, можно выдать компенсацию. А чем вы компенсируете все последствия интервенции? Вы к нам приехали как раз в тот момент, когда вы собираетесь начать интервенцию. Это значит, что вы приехали заговаривать нам зубы. Мы это очень хорошо понимаем и этого не допустим.

Ашуб говорил очень быстро. Он, вероятно, боялся, что Бронский его остановит, и хотел успеть сказать все, что решил сказать.

Питерсу нелегко было поспевать переводить на английский. Флегматичный английский чиновник сидел неподвижно, точно не слушая, что ему говорил Питерс.

Когда Ашуб кончил, глава английской делегации сказал:

– Скажите им, что никакой интервенции нет и что мы уполномочены вступить с ними в контакт для обсуждения торговых возможностей.

Питерс сейчас же перевел это.

Казалось, что Ашуба эти слова еще больше взорвали. Я так и не мог понять,