Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

мог претендовать тогда на пост наркома просвещения? Этот вопрос был решен довольно быстро, уже через 3 дня, на заседании Политбюро 18 июля 1929 г.: «Предрешить назначение тов. Бубнова Народным комиссаром просвещения РСФСР, поручив тов. Молотову снестись по этому вопросу с тов. Бубновым». И в том же заседании, как и обещал Сталин, Луначарский получил новое назначение: «п. 27: О тов. Луначарском. Утвердить тов. Луначарского председателем ученого комитета при ЦИКе СССР, с освобождением от этой работы тов. Стеклова»[465].

Сталин исполнил тогда все свои обещания, и в данном случае говорить о каком-либо его иезуитстве по отношению к Луначарскому совсем не приходится. Важно также, что этот вопрос он решил до своего отъезда в отпуск, который длился с конца июля до октября 1929 г. Сталин, как мы увидим далее, всячески поддерживал бывшего наркома вплоть до последних месяцев его жизни. Поэтому звучащие до сих пор обвинения «вождя народов» в «злодейском» отношении к представителю «ленинской гвардии» Луначарскому очень далеки от действительности.

Вполне мирный исход Луначарского во многом объяснялся нежеланием Сталина и руководства партии того времени «воевать» с такой заметной фигурой, как нарком просвещения на фоне борьбы с еще не сломленной «правой оппозицией». Существовал риск, что эмоциональный Анатолий Васильевич может поддержать при обострении конфликта выступления «правых», а это было совсем ни к чему большинству в Политбюро и ЦК. Думается, немаловажную роль в состоявшейся развязке сыграли в целом ровные и позитивные отношения Луначарского со Сталиным еще с дореволюционных времен и эпохи Гражданской войны.

Оставляя свой пост, 12 июля 1929 г. Луначарский адресовал В.Н. Яковлевой письмо с просьбой позаботиться о его ближайших сотрудниках: «Так как я ухожу в отпуск, то можно как раз воспользоваться этим дать месяц отпуска работникам моего секретариата. Стенографистка А.И. Иловайская будет иметь его на совершенно законном основании, но необходимо дать отдых и тов. Кишинскому, моему секретарю, и тов. Трофимову – курьеру, который фактически исполняет весьма сложные обязанности, являясь, в сущности, помощником секретаря и делопроизводителем. Оба они чрезвычайно переутомлены и без месяца отпуска не смогут как следует исполнять своих обязанностей после моего возвращения»[466].

Начиналась новая эпоха в деятельности Наркомпроса, где Луначарскому уже не было места. Повлиять на ситуацию Анатолий Васильевич был уже не в силах. Он повел себя весьма взвешенно: не изменяя принципам и отстаивая свои позиции по острым вопросам, он сумел не разругаться с руководством партии, прежде всего, со Сталиным. Сыграл свою роль его немалый жизненный опыт. В декабре 1929 г. в статье «О судьбе, насилии и свободе» Луначарский, обращаясь к другим деятелям культуры, фактически говорил сам о себе: «Мне хотелось бы, чтобы каждому, кто находится еще в переходном состоянии – устремился ли он, но слишком медленно, к нам, или топчется на месте, или отходит от нас – холодным, но ослепляющим огнем сверкнула железная, много раз слышанная из уст Ленина, фраза: «Судьба согласным руководит, а несогласного ломает!»[467]

Луначарский не стал лезть на рожон в ситуации «Великого перелома» в его судьбе, и в итоге эта самая судьба подарила ему еще более четырех лет насыщенной, активной жизни. Около 20 июля 1929 г. он уехал в отпуск с женой в Кисловодск, а не за границу. Луначарский вернулся в Москву 30 сентября, когда страна уже знала о его отставке. «Правда» опубликовала Постановление Президиума ВЦИК РСФСР от 12 сентября «об освобождении тов. Луначарского А.В., согласно его личной просьбе, от обязанностей наркома по просвещению», и постановление ЦИК СССР «О назначении тов. Луначарского А.В. председателем Комитета по заведованию учеными и учебными заведениями ЦИК Союза ССР». В официальных документах этот орган обычно именовался Ученым комитетом, или Учкомом[468].

Постановление Президиума ВЦИК об освобождении А.В. Луначарского от должности. 12 сентября 1929 г

Луначарский остался доволен тем, как все в итоге произошло, и 15 сентября признавался в письме к жене: «Хорошо, что прямо сообщено публике об удовлетворении моего желания уйти… Отпала перспектива напряженных переговоров о том, чтобы я остался в НКП…»[469] Для наркома было очень важно, что он ушел со своего поста по собственному желанию, а не был насильно изгнан. Причем Луначарский при этом косвенно признавался, что еще можно было «вести переговоры», чтобы ему остаться на посту, но он такой путь отверг.

Луначарский точно чувствовал, что ему «остается совсем немного», что он стоит перед «А.Д. Тур», перед последним туром жизни, как отмечала его жена, но он не «повесил носа», а шел вперед как закаленный революционер. И конечно, в таком настроении он находился во многом потому, что не остался в этот период на «обочине истории», а продолжал много и разнообразно трудиться, ценя свои посты, которые ему выпали в силу той самой «джентльменской договоренности» со Сталиным, которая начала воплощаться с назначением его председателем Комитета по заведованию учеными и учебными заведениями ЦИК СССР. Помимо это в декабре 1929 г. на 2-й сессии ЦИК СССР Луначарского выбрали кандидатом в члены Президиума ЦИК СССР, а 1 февраля 1930 г. его избрали в действительные члены Академии наук СССР по специальности «История литературы».

35. «Я полностью разделяю линию ЦК»

Уйдя с поста наркома, Луначарский не мог не отдаляться от партийно-государственных дел, и это приносило ему немалые переживания. Об этом может свидетельствовать, к примеру, неизвестное ранее письмо Луначарского Сталину от 10 ноября 1930 г., когда вовсю кипела борьба с «правым уклоном» и готовился Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б). Он состоялся 17–21 декабря 1930 г. и на нем своих постов лишились А.И. Рыков и С.И. Сырцов. Луначарский писал генсеку: «Дорогой Иосиф Виссарионович, не знаю дошла ли до Вас моя просьба присутствовать на заседаниях пленума ЦК. Хочется еще раз мотивировать ее перед Вами, так как ответа на нее я еще не получил. 1) Я полностью разделяю линию ЦК и партии. 2) Я веду в своих выступлениях в провинции и Москве энергичную борьбу против них. 3) Хотел бы вести ее возможно более глубоко, основательно и свежо. Думаю, что присутствие мое на заседаниях пленума будет полезно с партийной точки зрения. Прошу поддержать меня. С комм. приветом. А. Луначарский. Мои авт. телефона 002 и 357»[470].

Из письма видно, что Луначарский ранее уже обращался к Сталину и надеялся хотя бы на телефонный разговор. Однако, по-видимому, разговор так и не состоялся и приглашения на пленум не последовало.

36. Интрига Троцкого и ВЦИК

В начале 1931 г. положение Луначарского оказалось совсем шатким. «Черным лебедем» стало выступление Молотова 5 марта 1931 г. на вечернем заключительном заседании XV Всероссийского съезда