Военная организация поздней римской империи в 253—353 гг. От реформ императора Галлиена до периода тетрархии (253—305) - Евгений Александрович Мехамадиев

принципиальных различий между этими терминами — как предположил Ж.-Μ. Карье, по своему содержанию и прототипия, и протостасия представляли собой рекрутский налог, вместе они формировали единую систему рекрутского набора, прототипия и протостасия были взаимодополняющими элементами данной системы. Ж.-Μ. Карье видит в двух этих терминах постоянно и непрерывно взаимодействующие методы рекрутирования, по мнению исследователя, протостасия была фискальной повинностью, а прототипия — литургической, т. е., другими словами, у любой земельной общины (коллектива) был выбор — она либо вносит в казну определенную денежную сумму и тем самым фактически откупается от воинской службы (протостасия), либо выбирает из своей среды какого-либо землевладельца, снабжает его всем необходимым и затем отправляет в армию (прототипия).

Ж.-Μ. Карье отмечает, что прототипия и протостасия органично сосуществовали друг с другом, обеспечивали бесперебойную доставку в армию денежных и людских ресурсов, система взаимодействия двух этих методов сложилась еще в начале IV в., при Диоклетиане, и продолжала непрерывно функционировать вплоть до конца IV в., даже законы императора Валента не внесли в данную систему ничего нового[493], не нарушили баланс прототипии и протостасии, соотношение этих терминов осталось прежним. Налаженный механизм взаимодействия прототипии и протостасии создавал систему комплектования армии, которая быстро и эффективно подстраивалась под потребности и особенности каждого региона (провинции), при этом, как проследил Ж.-Μ. Карье, пополнение войсковых гарнизонов совершенно не обязательно происходило за счет арендаторов земельных владений, как утверждал О. фон Зеек[494].

Соответственно, с учетом позиции Ж.-Μ. Карье, мы можем отметить, что в рамках одной отдельно взятой провинции единая система рекрутирования начинала действовать только в том случае, когда у целой группы воинов того или иного подразделения (гарнизона) приближалась дата завершения военной службы и освободившиеся места в кадровом составе необходимо было заполнить новыми силами, в данном случае рекрутами. Имена этих рекрутов, судя по всему, вносились в кадровую (штатную) ведомость войсковой части, и с того момента рекруты полноценно зачислялись на военную службу, таким образом, они прибывали на место выбывших воинов (ветеранов). Сама система рекрутирования представляла собой согласованное взаимодействие двух методов — прототипии и протостасии, находившихся в неразрывном единстве друг с другом, дополняющих друг друга, другой вопрос, что их применяли не каждый год, поскольку в условиях длительного срока военной службы (20 лет) столь частая периодичность рекрутского набора была просто нецелесообразна.

Но если мы рассмотрим проблему в масштабах уже всей империи, в рамках подготовки к крупным военным кампаниям, в таком случае можно сказать, что рекрутский набор неизбежно затрагивал все провинции, всю территорию империи, по крайней мере, он проводился сразу и одновременно в нескольких регионах и давал армии пополнение в лице значительных масс рекрутов. Но, как справедливо отметил К. Цукерман, подобные рекрутские наборы в равной мере проводились не каждый год, они не были регулярными и постоянными, поскольку четко зависели от времени военных кампаний, другими словами, каждая военная кампания, каждая мобилизация войск требовала пополнения армии свежими силами, крупномасштабный сбор рекрутов уже в рамках всей империи разворачивался только в то время, когда государство готовилось к предстоящему военному походу, при этом, как проследил К. Цукерман, вплоть до середины 370-х гг. не существовало даже четких и фиксированных квот (численных норм) поставки рекрутов от того или иного региона.

Как установил К. Цукерман, очень часто источники фиксируют ситуации, когда военная администрация собирала рекрутов только в тех регионах, которые в данный конкретный момент непосредственно граничили с театром военных действий, рекрутский набор ограничивался исключительно этими провинциями, тем не менее исследователь не исключает, что крупная экспедиция против внешнего или внутреннего противника требовала доставки рекрутов и из более отдаленных территорий[495].

К примеру, в папирусе из Феадельфии (Нижний Египет), датированном эпохой правления императора Лициния (308–324), одного из главных противников Константина I, сообщается, что Лициний (Λικιννίου του σεβασμιωτάτου Αύτοκράτορος — «Лициний, самый священный Август») «приказал удостоить… новобранцев из Египта и Фиваиды» (τούς μέν άπό τής Αίγυπτου καί Θηβαΐδος νεολέκτους… προστάξαι κατηξίωσεν) посредством выдачи «каждому из новобранцев денег и военной одежды» (т. е. амуниции, боевого снаряжения. — Е. Μ.) (καθ' έκαστον των νεολέκτων ενα χρημάτων καί έσθήτα στρατιωτικήν δεδόσθαι)[496].

К сожалению, текст папируса не содержит критериев для более точной датировки, тем не менее мы можем предположить, что Лициний приказал навербовать и вооружить рекрутов из Фиваиды в связи с подготовкой к крупной военной кампании, таких кампаний в период его правления было три — война с Максимином II Дазой в 313 г. и два масштабных столкновения с Константином I (316 и 324 гг.; подробнее мы рассмотрим и аргументируем вопрос о датировке первого столкновения (316 г.) во втором томе нашего общего исследования), соответственно, в любом случае, безотносительно к вопросам датировки и временного контекста того рекрутского набора, который упоминается в папирусе из Феадельфии, мы можем предположить, что эти массы рекрутов должны были пополнить армию Лициния и принять участие в боевых действиях на его стороне. Важно отметить, что рекрутов из Фиваиды, безусловно, должны были доставить в тот регион, где находилась резиденция Лициния, т. е. во Фракию, на нижнедунайский фронт, тогда как сами они происходили из весьма отдаленной провинции, Египта.

Следовательно, пример египетских рекрутов подтверждает, что в случае крупных военных кампаний, требовавших привлечения большого количества людских ресурсов, свежие силы поступали в армии правителей-тетрархов не только из регионов, ближайших к фронту военных действий, но и из отдаленных провинций, эти провинции должны были поставить рекрутов в армии тех принцепсов, которым они подчинялись.

Выводы

Итак, в главе I мы рассмотрели материал, в основном посвященный второй половине III в., от восшествия на престол императоров Валериана и Галлиена (253 г.) до эпохи Диоклетиана (284–305), с привлечением некоторых сведений по периоду правления Константина I Великого. Значительный эпиграфический материал, сохранившийся от времени «кризиса» III в., позволил нам заключить, что в эпоху Галлиена произошло становление вексилляций как самостоятельных войсковых подразделений, полностью независимых от старых пограничных легионов.

Конечно же, нельзя сказать, что до Галлиена вексилляции, т. е. небольшие мобильные соединения, выделенные из кадрового состава легионов, никогда не использовались в боевых операциях, как раз наоборот, их активно привлекали к участию в военных кампаниях и императоры более раннего времени, а именно — Марк Аврелий (161–180) и Септимий Север (193–211), но проблема состоит в том, что во второй половине II в. и на рубеже II и III вв. вексилляции создавались только на период боевых действий, после завершения военных экспедиций они возвращались в состав своих «материнских» легионов, из которых были выделены. Таким образом, в тот период выделение вексилляций из легионов происходило только в связи с военными кампаниями, хронологически было привязано к этим событиям, и действовали вексилляции как самостоятельные