Маскарад - Ирена Мадир

Я беспомощно моргаю, наблюдая за тем, как Иолит отталкивается от стены и делает шаг назад. Все чувства сменяются одним – растерянностью. Понятия не имею, как реагировать. Было бы проще, сорвись он иначе. Если бы ударил, например. И в моей голове бы тут же воскрес старый план действий: взяться за нож, ударить, сбежать. Но срыв Призрака совсем другой…

– Тебе недостаточно было? Почему ты так со мной? Зачем?.. – Последнее слово он произносит так тихо, что я едва слышу его.

Недавний страх не может сравниться с тем, что наваливается теперь, когда я с паникой замечаю навернувшиеся на глаза Призрака слёзы. Что делать? А главное – почему я, действительно, с ним так обошлась? Груз вины опускается на мои плечи.

– Я не такой, каким ты меня представляла? Я не такой красивый? Я мерзкий? Да! Знаю, что мерзкий, отвратительный… Но любопытство тебя погубит, Юна. Оно уже тебя губит, – бормочет Призрак. – Ты не читала сказок? Если запрещено что-то делать, то героиня точно так и поступит, погубив себя. И ты сделала это… НЕТ! СМОТРИ НА МЕНЯ, НЕ ОТВОДИ ВЗГЛЯД! – орёт он, заметив, что я опускаю голову. – Ты сама выбрала это! Значит, смотри, я красавчик, а? Ну же, скажи! СКАЖИ, ЮНА!!!

– Иолит, пожалуйста…

– Я пугаю тебя? – Он истерично смеётся, хотя его глаза широко раскрыты и даже не мигают. Шрамы будто двигаются на правой части его лица, натягивая зарубцевавшуюся кожу. – Это уродство пугает тебя? Отсутствие носа? Его нет, смотри! ЕГО НЕТ!

Иолит бьёт себя по лицу в место, где должен быть нос. Краем глаза я замечаю, что Маго перебралась под стеллаж, забившись в тёмный угол. Мне бы тоже хотелось спрятаться, потому что я не знаю, что делать со слетевшим с катушек Призраком.

– Я урод! Да, я урод! И я тебя целовал! И ты хотела этого! Не ври, что не хотела! И теперь нет обратного пути. Что я говорил про сказки? Ты сделала то, что было запрещено! Ты сняла с меня маску, а это означает, что теперь ты моя! ТЫ МОЯ, ЮНА! – Призрак сгибается в приступе хохота. – Ты погубила себя, это же сказочный запрет! Ты – та, кто увидела это уродство, и теперь обречена на мою любовь! Тебе не уйти, не покинуть меня! Никак!

Даже в самом страшном сне, подобное не увидеть. Иолита трясёт от вихря чувств, и можно лишь представить, что он испытывает. Стыд? Ярость? Отчаяние? Страх? Похоже, что всё вместе. Не стоило сдирать эту проклятую маску. Не потому, что я открыла себе травмированное лицо Призрака, а потому что он был не готов настолько, что теперь не может совладать с собой. Впрочем, как и я. Мне нужно успокоиться, тело и так дрожит от переизбытка эмоций. Я вновь опускаю голову и пытаюсь дышать ровно, чтобы унять быстрое сердцебиение и привести мысли в порядок. Однако Иолит мешает…

Его хохот резко обрывается, и в возникшей плотной тишине он произносит ледяным спокойным тоном:

– Почему ты не смотришь на меня, моя дорогая? Я хочу полюбоваться твоим лицом. Посмотри на меня.

Я сглатываю, прежде чем вновь уставиться на Призрака.

– Что такое, Юна? Ты думаешь, это тоже маска? – его палец указывает на глубокие шрамы. – Тогда… СОРВИ ЕЁ! Сорви, как ту, другую!

Иолит опять оказывается рядом, он обхватывает мои запястья и поднимает их к своей голове.

– Давай! Ещё! – его голос отскакивает от стен, наполняя весь дом, как вода – озеро, в котором я тону. – Я так хочу! Твои руки! ТВОИ РУКИ!

Призрак вжимает мои ногти в своё лицо, словно пытается расцарапать его.

– Пусть шрамы от тебя перечеркнут другие! Ну же, сделай это! Сделай хоть что-то! Безрассудная Дикарка! Зачем тебе моё лицо? Даже мой отец не мог смотреть на меня! Мою мать тошнило от этого уродства!

Наконец Иолит отпускает меня и отступает, тяжело и со свистом дыша. А затем горбится, словно его придавливает чем-то, и плетётся к лестнице. Шатаясь, он взбирается по ней, воя себе под нос… которого нет.

Я же настолько растеряна, что не способна вымолвить и слова. Все они застревают где-то в глотке и не вырываются сквозь пересохшие от нервов губы. Маго тем временем выскакивает из своего укрытия, подбегает ко мне, потираясь боком о мою ногу, а затем мчится следом за хозяином.

Мне остаётся лишь осмотреть гостиную, где только что прошёл шторм почти без последствий. Разве что маска… Я бреду в ванную и умываюсь холодной водой, чтобы прийти в себя. Очевидно, внешность Иолита – травма не только физическая, но и психологическая, а мне не повезло неосторожно всковырнуть её, и из воспалённой незаживающей духовной раны потёк гной. Возможно, так было нужно… Или я просто пытаюсь успокоить свою совесть?

Какая-то частичка меня всё ещё старается убедить, что нельзя сочувствовать кому-то вроде Призрака, но… Вероятно, я всё же жалею не его, не того, кто прятался в тенях, а другого – жалею Иолита, который скрывался за маской, как за щитом.

– Ты сошла с ума, Юна. Точно сошла, – бурчу я, вытирая воду полотенцем, а после возвращаюсь в гостиную.

Движения неспешны: вот ноги несут меня к роялю, чтобы закрыть его крышку и придвинуть табурет на место, и вот несколько шагов приводят к маске. Я наклоняюсь, поднимаю её и кручу в руках. Пальцы поглаживают её края, пока я иду на второй этаж. А там замираю, нерешительно глядя на приоткрытую дверь в комнату Иолита. Небольшая щель явно свидетельствует о том, что это Маго протиснулась туда за хозяином.

Какое-то время я нерешительно стою, поглядывая в черноту спальни (вероятно, Призрак закрыл шторы). Взгляд опускается к маске в руках. Непривычно видеть её отдельно от владельца…

«Соберись, Юна! Сделай уже хоть что-то», – мысленно шиплю я себе. Правда, не представляю, как именно следует поступить. Не знаю, сколько ещё мнусь в коридоре, не решаясь войти ни в комнату Иолита, ни в свою. Может, пора сбежать? Что-то сдерживает меня от этого, словно Призрак был прав, говоря о сказке. Я действительно совершила нечто запретное, сорвав маску с его лица, и теперь обрекла себя на вечные узы с Иолитом…

Нет. Разумеется, всё не так, это лишь воображение и воспалённая фантазия Призрака, а не истина. И всё же, чего я добилась? Утолила любопытство, но ещё закончила вечный