Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

И, как это всегда бывает в самых плохих ситуациях, именно в этот момент откуда-то из бокового хода выскочил Кранк и заявил:

— Склад с припасами горит!

Я уставился на него в таком изумлении, что даже на мгновение забыл о рушащемся подземелье.

— Что значит — горит?!

— То и значит! — почти обиженно рявкнул он. — Там искра из верхней шахты, потом масло, потом паника, потом один герой уронил факел с выражением крайнего профессионального сожаления! Если склад уйдёт, у нас не будет ни еды, ни ткани, ни половины переносного запаса!

Я выругался так глубоко, что почувствовал: несколько поколений моих предков, если бы слышали, скорее всего, отвернулись бы в смущении.

— Ты можешь потушить?

Кранк вытянул шею и вдруг посмотрел на меня так серьёзно, что я мгновенно понял: сейчас будет что-то новое.

— Могу, — сказал он.

— Тогда какого чёрта ты ещё здесь?!

— Потому что если я сделаю это по-настоящему, — ответил он, и голос его стал неожиданно низким, почти взрослым, — потом не жалуйся на побочные архитектурные последствия.

Я только махнул рукой.

— Кранк, у нас уже есть архитектурные последствия размером с конец света! Иди!

Он сорвался с места.

Не смешно. Не нелепо. Впервые за всё время я увидел в его движении не раздражающую важность мелкого дракончика, а хищную прямоту существа, которое наконец перестало сдерживать собственную природу ради приличий и мелкой коммерции.

Через несколько секунд из дальнего складского сектора ударил рёв.

Настоящий.

Не тот пижонский, полуритуальный шум, которым Кранк обычно сопровождал свои показательные вспышки для впечатлительных новичков. Это был глубокий, сырой, древний звук, от которого дрогнул воздух в коридорах. А затем пришло пламя.

Оно не просто вырвалось из пасти — оно пошло потоком, длинным, густым, почти белым в сердцевине, с красно-золотыми краями. Я даже издалека почувствовал, как жар облизнул свод, как масло в складе вспыхнуло, а затем, почти сразу, провалилось в обратную сторону, сгорая слишком быстро, чтобы успеть передать огонь дальше. Кранк не тушил в обычном смысле. Он выжигал очаг до пустоты, уничтожая всё, что могло питать пожар.

— Боги, — прошептала Мара, глядя в тот проход.

— Ага, — выдохнул я. — Похоже, наш мелкий вымогатель всё это время скрывал от нас неприятный уровень полезности.

Через мгновение пол под ногами снова дрогнул, и ответ на эту полезность пришёл незамедлительно.

Соседний тоннель, перегретый, треснувший и без того державшийся на старых подпорках, рухнул с чудовищным грохотом. Камень осел так быстро, будто только и ждал достаточного повода перестать притворяться перекрытием.

Кранк вылетел из облака пыли кашляющий, обожжённый по краю крыла и с выражением крайнего оскорбления на морде.

— Я предупреждал! — заорал он.

— Ты спас склад! — крикнул я в ответ.

— И обрушил к нему нормальный подход!

— Зато теперь туда точно не сунется огонь!

— Это не тот вид похвалы, который я предпочитаю!

Но времени на обсуждение не было. Потому что снизу уже поднимался другой, куда более опасный кризис.

Лира держала руны.

Вернее, пыталась.

Я увидел её на нижнем переходе — бледную, слипшуюся от пота и пыли, с трясущимися руками и той пугающей сосредоточенностью, которая бывает у алхимиков только в двух случаях: либо формула наконец сходится, либо сейчас всё взорвётся так, что расчёт уже никому не понадобится.

В её ладони светилась ампула. Нестабильная. Я понял это ещё до того, как она заговорила, потому что устойчивые зелья не пульсируют в такт трескающемуся камню.

— Это плохая идея! — крикнул я, подбегая.

— У нас закончились хорошие! — отрезала она. — Если контур совсем развалится раньше, чем ты замкнёшь последнюю часть печати, всё, что мы уже сделали, сорвётся!

— Что это?

— Смесь на остатке связывающего раствора, солях памяти и распущенном руническом носителе! — рявкнула Лира так, будто я нарочно выбрал именно этот момент для учебного интереса. — В нормальном мире я бы даже не держала это рядом со своей лабораторией!

— А в нашем?

Она посмотрела на меня с исступлённой усталостью.

— В нашем я собираюсь влить это в полуразрушенную магическую конструкцию и надеяться, что древние инженеры были чуть умнее, чем кажется по итогам!

— Очень вдохновляет!

— Уйди с линии!

Она разбила ампулу о камень у центральной руны.

Глава 34

На миг показалось, будто пол вспыхнул жидким светом. Не ярким, а именно живым — неприятно живым, как если бы кто-то заставил старый знак вспомнить, что он ещё способен держать форму. Руны по стенам зазвенели, словно натянутые струны, дым в зале сгустился, а сама трещина, шедшая по арке, остановилась... не полностью, но достаточно, чтобы не расползтись дальше в ту же секунду.

Лира тяжело осела на колено.

— Долго это не продержится, — прошептала она.

— Нам долго и не надо, — сказал я.

Хотя, разумеется, именно долго мне и было нужно больше всего.

И тут вернулся Бранн.

Вернее, не просто вернулся — ввалился в нижний проход с лицом, на котором были одновременно ярость, страх и такое количество решимости, что любой благоразумный человек предпочёл бы не вставать между этим дварфом и его целью.

— Где он? — рявкнул он.

Я даже не спросил, кого именно он имеет в виду.

— Внизу. У самого ядра зала. Йорген с Королём. Не ходи...

Но Бранн уже шёл мимо меня.

Я схватил его за локоть.

— Стой.

Он дёрнулся так, что едва не вырвал мне плечо.

— Убери руку, Герхард.

— Ты туда сейчас не пролезешь, всё рушится!

— Он не вытаскивал меня из-под ворот ради того, чтобы я потом считал камни и ждал, пока он сдохнет один!

Его голос был таким страшным, что даже Лира подняла голову, забыв на миг о рунах.

— Бранн...

— Нет, — сказал он уже тише, но ещё опаснее. — Нет. Я слишком много раз видел, как хорошие люди остаются по ту сторону только потому, что остальные решили назвать это разумным риском. Хватит. Не в этот раз.

Он вырвал руку и исчез в дыме прежде, чем я успел придумать приказ, который действительно мог бы его остановить.

И тогда, как это всегда бывает в решающий момент, всё лишнее наконец отпало.

Наверху люди всё ещё выводили последних посетителей. Кранк ругался на архитектуру