Большая игра - Питер Хопкирк

Затем Якуб-бек, безжалостно прогнав своего бывшего господина, объявил себя правителем Кашгарии — так теперь стала называться освобожденная область, столицей которой назначили Кашгар. Оттуда новый владыка двинулся на восток, захватывая все новые части Китайского Туркестана. Вскоре его правление распространилось на Урумчи, Турфан и Гами — последний отстоял почти на 1000 миль от Кашгара. В дополнение к отрядам из Коканда Якуб-бека поддерживали наемники, завербованные среди местных народностей и племен, в том числе афганцы и даже несколько китайцев, а также горстка дезертиров из британской Индийской армии, ухитрившихся перебраться через горы. Вскоре мусульманское население осознало, что изгнание китайцев принесло выгоду лишь немногим, если таковые вообще были, — по сути же, просто одного дурного правителя сменил другой. Наравне с побежденными китайцами мусульмане становились жертвами грабежей, резни и насилия, которые совершала армия мародеров Якуб-бека. Вдобавок в каждом городе, оазисе и селении свирепствовали тайная полиция и сборщики налогов.

Так выглядела обстановка на бывшей китайской территории, когда осенью 1868 года предприимчивый путешественник по имени Роберт Шоу пересек северную горную гряду с намерением стать первым англичанином, достигшим таинственных городов Кашгар и Яркенд. Да, до него, немногим ранее, там побывал некий российский офицер, казах по происхождению[103], который под видом торговца собрал ценные военные и коммерческие сведения. Но это было еще до захвата власти Якуб-беком, а Шоу был убежден, что Кашгария сулит предприимчивым британским торговцам большие коммерческие возможности. Сам Шоу намеревался стать кадровым военным, поступил в Сандхерст после Мальборо[104]. Однако еще с юности он страдал ревматическими болями, и постоянные проблемы со здоровьем в конце концов вынудили его отказаться от надежд на карьеру военного. Недостаток возможностей он с лихвой компенсировал предприимчивостью. В 20 лет он перебрался в Индию и занялся выращиванием чая в предгорьях Гималаев. По разговорам с местными торговцами, побывавшими в Китайском Туркестане, он пришел к убеждению, что там открылся большой неосвоенный рынок, особенно для индийского чая, поскольку поставки из Китая после завоеваний Якуб-бека прекратились.

Власти в Калькутте крайне неодобрительно относились ко всякого рода поездкам за пределы Индии. Британским офицерам и прочим должностным лицам такие поездки попросту запрещались. Уроков Конолли и Стоддарта не забыли. Как выразился однажды вице-король: «Если кто погибнет, а мы не сможем отомстить за него, то лишимся доверия». Кроме того, от подобных поездок, по мнению вице-короля, вреда было больше, чем пользы, — впрочем, мы далее увидим, он делал исключение для индийских агентов, выполняющих специфические правительственные поручения, ибо от этих людей легко открещивались. Поскольку Роберт Шоу не был государственным служащим, он не чувствовал себя связанным какими-то ограничениями. 20 сентября 1868 года, отправив вперед посыльного-туземца, чтобы известить чиновников Якуб-бека о своем скором прибытии с дружественными намерениями, он отправился из Леха с караваном чая и других товаров.

Шоу не знал, что за ним по пятам идет конкурент, тоже англичанин — молодой офицер-отставник по имени Джордж Хейуорд, страстный путешественник и исследователь, отправившийся в одиночную экспедицию на средства Королевского географического общества в Лондоне. Хейуорда деятельно поддерживал сэр Генри Роулинсон, которому вскоре предстояло стать главой общества. Официально Хейуорду поручили осмотреть перевалы между Ладакхом и Кашгарией, но, учитывая несомненную личную заинтересованность в его поездке ярого русофоба Роулинсона, можно предположить, что здесь присутствовали и политические мотивы. Вообще, для тех лет крайне трудно провести разделительную линию между обычными учеными изысканиями и сбором разведданных. Как бы то ни было, оба англичанина, Шоу и Хеуйорд, очень быстро оказались безоговорочно вовлеченными в Большую игру.

Шоу впервые узнал о присутствии конкурента, услышав, что какой-то британец в афганском платье открыто и быстро движется за ним, отставая всего на пару дней от его собственного неторопливого каравана. Потрясенный этой новостью, Шоу поспешно отправил незнакомцу записку с вопросом, кто тот такой, и с советом повернуть обратно, чтобы не подвергать опасности экспедицию соотечественника, в которую вложено столько сил и средств. Но Хейуорд, человек не менее целеустремленный, как сам Шоу, отказался. Согласились встретиться у походного костра Хейуорда, чтобы обсудить ситуацию. На самом деле прямого состязания между ними не было и быть не могло, принимая во внимание, что Шоу преследовал преимущественно коммерческие цели, а Хейуорду предстояло заняться исследованиями и съемкой перевалов. Хейуорд отнюдь не рвался устраивать гонку до Кашгара или Яркенда, где намеревался обосноваться для картографических вылазок в малоисследованный Памир. Потому он согласился дать Шоу двухнедельную фору, а тем временем заняться осмотром нескольких перевалов и речных ущелий Каракорума, на индийской стороне границы.

Горькая встреча той холодной ночью оказалась последней на много месяцев, хотя впоследствии они временами оказывались едва ли не в миле друг от друга. Каждого огорчало и злило присутствие другого, и они вели себя так, будто никого рядом нет. А еще Шоу утешал себя мыслью, что скоро он окажется там, где не будет никакого Хейуорда. Он был столь предусмотрителен, что заранее направил щедрые подарки пограничным чиновникам с намеком на то, что это не предел желаемого, а Хейуорд, как он выяснил, ничем подобным не располагал и даже не потрудился известить местных о своем прибытии. Кроме того, нет причин, которые побудили бы Якуб-бека удовлетворить желание Хейуорда проникнуть в его владения. Почти наверняка его прогонят или даже арестуют.

В середине декабря Шоу прибыл в Яркенд, где встретил сердечный прием, но двумя неделями позже, к вящему неудовольствию торговца, в городе появился Хейуорд. Шоу серьезно недооценил целеустремленность и изобретательность конкурента. Завершив изыскания в Каракоруме, Хейуорд обманул пограничников, уверив, что ведет часть каравана Шоу — тому якобы в последнюю минуту понадобилось взять кое-что еще, — и торопится догнать соотечественника. В Яркенде англичане старательно игнорировали друг друга, поселились отдельно, но постоянно следили за действиями другого. Со своей стороны, власти пристально наблюдали за обоими и ожидали дальнейших инструкций из Кашгара, до которого было сто миль. Предусмотрительность Шоу, не говоря уже о щедрых подарках, наконец была вознаграждена: 3 января 1869 года ему официально сообщили, что Якуб-бек примет торговца в кашгарском дворце. Через восемь дней, оставив наступавшего на пятки конкурента сокрушаться в Яркенде, Шоу издалека увидел среди безлесной равнины высокие глинобитные стены столицы. Он стал первым англичанином, который этого добился. Вдали на горизонте высились заснеженные вершины Памира, а на востоке раскинулись бесконечные пески пустыни Такла-Макан. Шоу встретили вооруженные люди, караван провели через городские ворота в отведенный для постоя квартал. Было сказано, что Якуб-бек примет гостя на следующее утро.

В