Большая игра - Питер Хопкирк

ханств в той или иной форме является основной целью Российской империи. Для этого, как отмечалось, имелись три главные причины. Главной был страх перед проникновением Великобритании, способной монополизировать торговлю в регионе. Российские торговцы и производители давно положили глаз на неохваченные рынки и на ресурсы Центральной Азии, особенно на ее хлопок-сырец. Вторым стоял вопрос имперской гордости. Блокированная в Европе и на Ближнем Востоке Россия стремилась исправить положение, являя военную мощь колониальными завоеваниями в Азии. Ровно то же самое другие европейские державы проделывали почти по всему свету. Наконец, учитывался стратегический фактор. Если в случае конфликта с Великобританией ахиллесовой пятой России издавна выступала Балтика, то все знали, что наиболее уязвимой британской точкой является Индия. Поэтому базы в Центральной Азии, с границ которой можно было убедительно грозить противнику, укрепляли русские позиции.

Из сказанного не следует, будто с тех пор каждый российский шаг в Центральной Азии был частью великого проекта, тщательно продуманного в Санкт-Петербурге, с чем, кстати, вполне согласен советский историк Халфин. Действительно, прежде среди министров и советников царя имелись серьезные разногласия насчет желательности сохранения за Россией Ташкента. Но на местах, в частности, у генерала фон Кауфмана, никаких сомнений не было: он и его сторонники понимали, что обладание Ташкентом дает ключ к завоеванию Центральной Азии. Захват города русскими войсками вбил надежный клин между территориями Бухары и Коканда, и теперь можно было покорять каждое ханство по отдельности. После взятия Черняевым Ташкента и отказа англичан прийти ему на помощь хан Коканда заключил соглашение с русскими, устранив угрозу тылу Кауфмана и позволив генералу сосредоточить усилия на подчинении Бухары. Повод к вторжению в эмират нашелся скоро: уже в апреле 1868 года до Ташкента дошли сведения, что войска Бухары сосредоточиваются в Самарканде и собираются пересечь границы владений эмира с целью вытеснить русских из Туркестана.

Кауфман немедленно выступил на Самарканд с отрядом всего в 3500 солдат, больше собрать не удалось. Ему оказывали крайне незначительное сопротивление разрозненные отряды, командиры которых конфликтовали между собой, а при приближении русских обращались в бегство. На следующее утро к Кауфману прибыла делегация горожан с сообщением, что все войска ушли и что город желает сдаться. Таким образом, 2 мая 1868 года Самарканд присоединился к Российской империи ценой двух убитых и тридцати одного раненого солдата. Для России падение города имело особое значение. Именно отсюда почти 500 лет назад великий монгольский завоеватель Тамерлан начал роковое нашествие на Московию. Захват этого легендарного города с его великолепными архитектурными сокровищами, включая могилу самого Тамерлана, воспринимался как сведение древних счетов. Вдобавок это событие немало воздействовало на население Центральной Азии: сокрушительный психологический эффект от взятия города закреплял за Россией репутацию непобедимой державы.

Оставив в Самарканде небольшой гарнизон, Кауфман ринулся преследовать главные силы бухарских войск и настиг их в 100 милях от столицы эмира. Несмотря на огромное неравенство в численности, тактическое превосходство и высокая боеспособность войск Кауфмана заставили бухарцев бежать. Дальнейшее преследование оказалось невозможным — крупные силы бухарцев, почему-то ускользнувшие от внимания разведки, напали на гарнизон в Самарканде. Многие горожане поддержали нападавших под тем предлогом, что хотят избежать разрушения города. Положение русских, которые отступили в цитадель, становилось час от часу все отчаяннее. Наконец они, отказываясь сдаваться, решили взорвать склад боеприпасов — вместе с собой. Но решительные действия Кауфмана их спасли. Подоспев к Самарканду, генерал отбросил неприятеля, а защитники цитадели потеряли 50 человек убитыми и почти 200 ранеными.

Трижды побежденный и обоснованно опасавшийся за судьбу своей столицы эмир вынужден был принять суровые условия капитуляции, выдвинутые Кауфманом. Теперь он сделался простым вассалом русского царя, а его некогда мощная держава превращалась в российский протекторат. Кроме того, российским купцам гарантировали свободный проход через его владения и возможность назначать торговых представителей из местных. Российские товары облагались пошлинами по льготным тарифам, что обеспечивало им преимущество по сравнению с импортом из Индии. Силой удалось достичь того, чего десятью годами ранее Игнатьев не сумел получить путем переговоров, хотя сведения, с которыми граф вернулся на родину, оказали Кауфману неоценимую помощь. Наконец, в дополнение к обязательствам выплатить крупную компенсацию, эмиру пришлось уступить русским имевшую ключевое значение долину реки Зеравшан, откуда Бухара получала воду; тем самым русские фактически взяли столицу ханства за горло. Сам же эмир сохранял трон лишь при условии соблюдения всех пунктов соглашения. Русские туманно заявили, что после восстановления стабильности в регионе вернут Самарканд эмиру, но этого — как и в случае с Ташкентом, — никогда не случилось. Положение городов оставалось неизменным, пока к власти не пришли большевики, которые «освободили» Бухару и окончательно включили ее в состав СССР.

* * *

Только хан Хивы, укрывшийся за непроходимой пустыней, все еще смел оспаривать власть русского царя. Кауфману в Ташкенте и Игнатьеву в Санкт-Петербурге было ясно, что для присоединения Хивы к новой центральноазиатской части России в тех краях следует радикально улучшить линии коммуникации. Пока войска прибывали в Туркестан только после длинного и трудного марша из Оренбурга, в то время как Хива, как показали предыдущие экспедиции, была еще труднодоступнее. Чтобы переправлять войска и снаряжение, требовался прямой маршрут из европейской части России — наряду с улучшенными путями сообщения в пределах самого Туркестана, чтобы удержать владычество России в регионе. Наиболее простым способом связать Центральную Азию с европейской Россией было строительство порта на восточном берегу Каспия. Тогда войска можно будет отправлять вниз по Волге и далее через Каспий. Возможной виделась и переброска войск из русских гарнизонов на Кавказе. Когда же Хива будет побеждена, а беспокойный Туркестан усмирен, можно заняться строительством железной дороги через пустыню — к Бухаре, Самарканду, Ташкенту и Коканду.

Зимой 1869 года, всего через восемнадцать месяцев после покорения Бухары, небольшой отряд российских войск вышел в море из Петровска на кавказской стороне Каспия и спустя несколько дней высадился в пустынном заливе на восточном берегу. Место это было известно как Красноводск; считалось, что когда-то именно здесь Окс впадал в Каспий. Вся операция была строго засекречена, поскольку задача русских состояла в том, чтобы возвести постоянную крепость, а Санкт-Петербург не желал, чтобы англичане раньше времени прослышали о новой затее. По этой причине командир отряда получил строгие инструкции избегать столкновений с туркменами, чтобы британцы ничего не узнали от туземных шпионов, которыми они располагали среди местных племен. Тем не менее новости относительно высадки в Красноводске вскоре обеспокоили и Лондон, и Калькутту.

До тех пор, все еще следуя политике «искусного бездействия», британское правительство ограничивалось протестами Санкт-Петербургу по поводу