Большая игра - Питер Хопкирк

и Черняев счел, что игра стоит свеч. Была и дополнительная причина не медлить: прямой начальник Черняева, генерал-губернатор Оренбурга, намеревался объехать пограничные крепости, и Черняев боялся, что тот лично возглавит наступление и лишит генерала возможности отличиться.

Пустив слух, что продвижение бухарских войск во владения кокандского хана несет в себе немалую угрозу Ташкенту, Черняев в начале мая 1865 года выступил в поход. По пути он захватил небольшую крепость Ниязбек, к югу от города, и тем самым фактически занял реку, которая обеспечивала основные потребности горожан. Русские инженеры развернули русло, чтобы теперь ее воды не достигали Ташкента. Дождавшись вызванного подкрепления, Черняев подсчитал силы: 1900 солдат при 12 орудиях. Это войско двинулось на Ташкент и добралось до цели 8 мая, заодно разгромив отряд, отправленный ханом Коканда на перехват русских. На месте генерал немедленно приступил к изучению системы обороны города и вступил в контакт с теми горожанами, кто проявлял дружелюбие к русским. Он надеялся, что эти люди смогут убедить остальное население сдаться, открыть ворота «освободителям» и вынудить кокандский гарнизон к капитуляции. Но вскоре выяснилось, что незадолго до прихода русских в город по приглашению сторонников эмира проник небольшой отряд офицеров и солдат из Бухары, присоединившийся к защитникам. Еще стало доподлинно известно, что лишь малая часть местных жителей готова добровольно признать власть русского царя.

Уходить обратно было уже поздно. Унизительное отступление оказывало бы влияние на всю российскую политику в Центральной Азии многие годы. Черняев знал, что самому ему в случае отступления грозит военный трибунал за неподчинение приказу и за навлечение позора на армию. Между тем сил для успешной осады города, окруженного высокой зубчатой стеной приблизительно шестнадцати миль в длину, ему явно недоставало. Тем не менее иного выхода не было, следовало предпринимать штурм. В той чрезвычайной ситуации, в которой он оказался, это смелое решение выглядело безрассудным, но на самом деле таковым не являлось. Защитники превосходили русских в численности почти в пятнадцать раз, но генерал знал их слабое место. Если до последнего держать в тайне время и точное место нападения, защитники, распределенные по многомильной стене, не сумеют вовремя сосредоточиться. Русские войска, обладая существенным превосходством в вооружении, обученности и дисциплине, могли рассчитывать в городе и на сочувствующих местных.

Штурм начался на рассвете 15 июня. Глубокой ночью, под покровом темноты, солдаты Черняева ползком пробрались на исходные позиции. Главная штурмовая группа, которая несла длинные лестницы, подобралась к воротам, где, по донесениям разведки, стена была ниже всего и ее легче было преодолеть. Колеса орудийных лафетов обернули войлоком, чтобы обеспечить бесшумное перемещение. Одновременно небольшой отряд выдвинулся к другим городским воротам, в нескольких милях к востоку, чтобы осуществить отвлекающий маневр и оттянуть на себя как можно больше защитников, пока главный штурмовой отряд не ворвется в крепость. Тогда они постараются присоединиться к товарищам в схватке за цитадель.

В 2:30 утра добровольцы разгрузили лестницы со спин верблюдов и перетащили вплотную к стенам около ворот, которые предстояло атаковать. У стены наткнулись на спящего стражника; сразу сообразили, что это указывает на существование тайного прохода, через который стражник выбрался наружу. После нескольких чувствительных уколов русскими штыками стражник благоразумно согласился показать вход. Умело замаскированный серым войлоком, точно соответствующим цвету стен, ход вел наверх, к барбету, или площадке над воротами. Это чрезвычайно обрадовало русских, поскольку со стороны дальних ворот уже доносились орудийные залпы: вспомогательный отряд начал нападение, оттянув на себя внимание большинства защитников.

Времени зря не теряли: под грохот канонады русские устремились вперед. Одни нырнули в потайной ход, другие тихо вскарабкались по приставленным лестницам, и защитники оказались захвачены врасплох. В считаные минуты и без всяких потерь русские лазутчики принудили городскую стражу распахнуть ворота. Во главе со священником, отцом Маловым, который был вооружен одним крестом, главная партия ворвалась в город, сминая изумленных защитников, пытавшихся занять оборону на баррикадах и парапетах. Русский капитан и 250 солдат тем временем ринулись вдоль стены в направлении вспомогательного отряда, чтобы помочь товарищам прорваться в город. Поначалу сопротивление местных было отчаянным, но очень быстро начали сказываться превосходящая огневая мощь и тактика закаленных отрядов Черняева. Несмотря на призывы бухарских офицеров, защитникам не хватало фанатизма, с которым русские привыкли сталкиваться на Кавказе. Чуть более чем через час второй отряд тоже очутился в городе, и цитадель окончательно перешла в руки русских. К полудню они овладели половиной города. Тем временем вне городских стен 39 казаков Черняева разгромили отряд в 5000 вражеских всадников, многие из которых утонули при бегстве через реку.

Краткое затишье в сражении наступило, когда пророссийски настроенные горожане попытались заключить перемирие. Попытка успехом не увенчалась, бои вспыхнули вновь и затянулись до ночи. До той поры Черняев воздерживался от применения артиллерии, опасаясь разрушить город и создать угрозу жизни и собственности дружественных к России жителей. Но после целого дня битвы его люди едва стояли на ногах, поэтому он приказал выдвинуть орудия и обстреливать вражеские позиции, чтобы держать неприятеля в отдалении. Вскоре многие строения в лабиринте городских улочек ярко заполыхали, создавая защитное кольцо огня и позволяя русским солдатам урвать минутки сна и отдыха, столь им необходимые.

На следующее утро жестокое сражение разгорелось вновь, но к вечеру защитники, впавшие в отчаяние и брошенные своими бухарскими советниками, сочли дальнейшее сопротивление бессмысленным. К тому же городские старейшины поняли, что надо сдаваться, если они не хотят превратить Ташкент в груду щебня. Встретившись с Черняевым, они обговорили условия капитуляции. На следующее утро генерал принял их от имени царя Александра, хотя и не был уполномочен царем на подобные действия. Восхищенные его воинскими талантами, позволившими русским захватить город столь малыми силами, старейшины наделили Черняева почетным прозвищем Лев Ташкента. Это и вправду была удивительная победа. Российские потери составили всего двадцать пять человек убитыми и восемьдесят девять ранеными — ничтожная доля в сравнении с уроном, причиненным врагу.

Далее Черняев постарался завоевать расположение ташкентцев, особенно религиозных властей; он всячески проявлял стремление к примирению и великодушие победителя. Он пришел в дом к главе мусульман Ташкента, поклонился в знак уважения и заверил, что вступил в город, не собираясь препятствовать старейшинам управлять как прежде, и не будет вмешиваться в религиозную жизнь. Зная о глубоком недовольстве населения налогами, установленными кокандским ханом, генерал освободил всех от уплаты любых налогов в течение года; этот дорогостоящий ход мгновенно его прославил среди горожан. Он в одиночку разъезжал по улицам и базарам, говорил с простыми людьми и даже принимал пиалы с чаем от совершенно незнакомых