Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

— Что ж, кривовка, а теперь услади слух своего правителя тем самым «Штормом над Обочиной», — приказал Радион, лениво развалившись на своем троне, как перед телевизором. — Погрузи нас в неукротимую стихию.

Банкетку к роялю мне принесли тоже красную. Бархатную.

Все гости так или иначе подтянулись ближе, образуя круг.

Эта атмосфера власти и праздности, в которой я оказалась, не приносила вдохновения.

Меня рассматривали, как какую-то диковинку, развлечение. То, что я должна была играть по приказу пресыщенного рубинового козла, который перед этим обсмотрел меня, словно выбирал тушу в мясном павильоне, раздражало.

Золотая внутри недовольно ворочалась, нервничала, била хвостом и лишь присутствие Лейтона успокаивало ее.

Приказав себе абстрагироваться от окружающей обстановки, я поставила пальцы на клавиши, испытывая удовлетворение хотя бы от того, что я в скромной серой форме, а не в красивом платье — вся такая возвышенная и утонченная пианистка, десерт для его Величества Государя мать его императора.

Первые аккорды дались жестко — пальцы были, как деревянные.

Все раздражало и бесило, я не могла сосредоточиться, но затем услышала их…

Легкие капли дождя… А затем наступит буря, которая поглотит их всех.

Всех этих мерзких, напыщенных, самодовольных драконов, погрязших в праздности и разврате, с их этой Палатой Гармонизации, с дурацкой идеей превосходства одной крови над другой — о да, им определенно нужен шторм на все двенадцать баллов, который сметет все эти порядки с лица земли!

Я не заметила, как увлеклась и очнулась только после того, как мои пальцы замерли над клавиатурой.

На площадке было очень тихо — только последние отзвуки грозы звенели в воздухе.

Свежей, летней грозы, так сильно диссонирующей с этой удушливой обстановкой, запахом шоколада и дорогих духов.

Я нашла глазами Лейтона, и сразу стало спокойнее. Рядом с ним стоял Шторм, и на смуглом лице дракона в фиолетовом отражался неподдельный восторг — ему явно понравилось мое исполнение.

Император Радион Алай смотрел на меня и глаза его блестели, как вишни, которые он до этого ел.

— Поистине, Кривовия рождает настоящие диковинки, — с восхищением сказал император, потирая бородку. — Было настоящим преступлением прятать от меня этот огонечек… Маленький источник света. Ей не место в Академии военных драконов. Ее место — в императорском Четырехграннике, при дворе. Я желаю каждый день слышать эту необыкновенную композицию. Прекрасный подарок на День моего первого оборота, майор Уинфорд. Лучший подарок из всех, что преподнесли мне сегодня.

Лицо Лейтона было непроницаемым.

— Тесса Кук — кадетка Академии военных драконов, и ею же останется, Ваше Величество.

— С этого момента нет — высшим императорским указом. Она останется в Четырехграннике. Принесите ей подобающий наряд, пусть переоденется! — скомандовал Рад. — Эта убогая форма скрывает слишком много и совершенно ей не идет.

— При всем уважении к Его Императорскому Величеству, эта девушка не может остаться в Четырехграннике, — спокойно проговорил Уинфорд. — Она — моя будущая жена и должна находиться со мной.

— Жена… — повторил Радион, как будто впервые услышал это слово и не понял его значения.

В абсолютной полной звенящей тишине…

Глава 78

Лейтон расстегнул манжет белоснежной рубашки и показал на запястье венчальную метку. Так как я все еще находилась под действием маскировки, она была не золотистой, а полупрозрачной, мутно-желтоватой, как цвет моей крови в дракомере.

Некрасивой. Бледной. Как след от клея — что-то вопиющее в его идеальном облике.

Шрам от срезанной им когда-то метки Кристалины Вадэмон зарубцевался и был почти незаметен. После нашей свадьбы он должен был исчезнуть полностью.

— Тесса, — велел Лейтон.

И я расстегнула свой манжет, обнажив запястье с черным символом, который он начертил своей кровью.

Никаких красивых церемоний, громкого венчания, торжественной помолвки в окружении гостей под вспышками фотокамер, никакой венчальной тиары рода Уинфорд, которую, по местному обычаю, я должна была надеть на помолвку…

Никакого пафоса и шумихи, которая должна была сопровождать это событие.

Мы обменялись кровью сегодня на рассвете.

Буднично — в постели, за завтраком.

Я теперь часто ночевала у него.

Вот только не сказать, чтобы мы высыпались.

Вернее он-то — да, у черного дракона были феноменальные способности, по-моему он вообще не уставал. А вот я теперь на тренировках летала, как сонная муха.

Лейтон даже сжалился и снизил нагрузку.

На дневных тренировках.

Но не ночью.

Ладони порезали обычным кухонным ножом — Лейтон умело, очень осторожно и неглубоко мне, а я, наоборот, неумело — ему.

Мне не хотелось причинять ему боль, я даже вздрогнула, когда увидела кровь на его коже, потому что полоснула я по неопытности — будь здоров!

Чуть полруки ему не оттяпала.

Потом в ужасе понеслась за волшебной исцеляющей мазью, но нанести ее не получалось, руки тряслись.

Он смазал сам — и себе, и очень бережно и нежно — мне.

И вот сейчас мы стояли рядом, держа рядом руки со своими венчальными метками, демонстрируя их всем, абсолютно всем!

Рубиновым родам — Алаторциям, Алетам и Алирам, сапфировым родам — Вадемонам, Сабанам и Риверсеймам, изумрудным родам — Эльчинам, Изефордам и Тиненсорам, янтарным родам — Эгиаванам, Гроувхиллам и Велерионам…

И всем, всем, всем остальным драгоценным родам, фамилии которых я забыла, потому что гинеалогия, которую мы изучали, как-то выветрилась у меня в данный момент из головы.

Глубокий шок высококровных драконов, пронизавший пространство и сгустившийся в воздухе, такой плотный, что его, кажется, можно было потрогать руками.

Даже танцовщики-кривовцы, лица которых всегда были непроницаемы, замерли в своих неприятных инсталляциях — даже они смотрели на нас. С безграничным удивлением и даже как будто бы ликованием.

Норман Уинфорда бессильно упал в кресло — у генерала задергался глаз.

Кристалина Вадэмон широко распахнула рот, округлив его в виде буквы «о» и никак не могла его закрыть.

Роян Эльчин откинулся за своим столиком на спинку стула, сложив руки на груди, глядя искоса.

Ченинг Паджет прикусил губу, вцепившись в свое одеяние, в котором он здорово напоминал Аполлона.

Фантом низко склонился к Северу и принялся что-то яростно нашептывать.

Шторм задумчиво постукивал себя по губам пальцем.

А Луна… Луна улыбалась — едва заметной, легкой и чуть мечтательной улыбкой.

И только император Радион выглядел до странного спокойным.

Тем более жутковато было видеть, как исказилось благородное лицо монарха — он оскалил слишком острые, как будто подточенные зубы, а руки с длинными рубиновыми когтями вцепились в подлокотники трона, царапая гладкую поверхность.

— Высококровный дракон редчайшей черной крови на безродной стеклянной кривовке с Обочины… — Радион как будто не в силах был сформулировать