«Шел в комнату – попал в другую…». Статьи и заметки архивиста и комментатора - Ксения Андреевна Кумпан

в самом содержании книги. Поэтому мы не сочли нужным вводить в том отделы и нумерацию статей. Кроме того, «Экскурс I: О Верлэне и Гейсмансе» и «Экскурс II: Эстетика и исповедание» являются не отдельными статьями, а своего рода «приложениями» к статье «Две стихии в современном символизме». Это отражено и в оформлении оглавления, и в шрифтовой подаче заголовков. Кроме того, в книге ПЗ колонтитулы на нечетных страницах «Экскурсов» – «Две стихии в символизме» – совпадают с колонтитулом «основной» статьи. Соответственно, так же оформлены оба «Экскурса» и в настоящем томе, исключая смену колонтитулов. Однако творческие истории всех трех текстов существенно разнятся, поэтому для удобства в комментарии они оформлены как три отдельные статьи.

Комментаторы настоящего тома отдают себе отчет в том, что на данном этапе изучения биографии и творчества Вяч. Иванова, а также при отсутствии научного описания его рукописей и исчерпывающей библиографии список выявленных рукописных источников остается открытым, а историко-литературный и реальный комментарии не могут быть признаны исчерпывающими.

Комментарий и сводка редакций и вариантов к статьям «Ницше и Дионис» (редакции и варианты в соавторстве с Т. В. Мисникевич), «Поэт и Чернь», «Копье Афины», «Вагнер и Дионисово действо», «О Шиллере», «Байрон и идея анархии», «О веселом ремесле и умном веселии», «О достоинстве женщины», а также настоящая преамбула «О некоторых проблемах и принципах издания» принадлежат К. А. Кумпан. Ею же подготовлен (установлен) основной текст всего тома.

Комментарий и сводка редакций и вариантов к статьям «Символика эстетических начал», «Новые маски», «Кризис индивидуализма», «Идея неприятия мира», «Предчувствия и предвестия: Новая органическая эпоха и театр будущего», «Две стихии в современном символизме», «Экскурс I. О Верлэне и Гейсмансе», «Экскурс II. Эстетика и исповедание», «О русской идее», «Ты еси» принадлежат Г. В. Обатнину и А. Л. Соболеву; ими же написана вступительная статья «История работы Вяч. Иванова над сборником „По Звездам“».

Комментарий к статье «О „Цыганах“ Пушкина» подготовлен К. А. Кумпан и А. Б. Блюмбаумом; сводка редакций и вариантов – К. А. Кумпан.

Комментарий и подготовка редакций и вариантов к статье «Спорады» принадлежит А. Л. Соболеву.

Комментарий к статье «Древний ужас» подготовлен Г. В. Обатниным; сводка редакций и вариантов – К. А. Кумпан и Т. В. Мисникевич.

Три указателя к настоящему тому и «Список условных сокращений» подготовлены К. А. Кумпан; указатель имен – при участии А. Л. Соболева.

Следует добавить, что трое комментаторов в той или иной мере участвовали в подготовке всего корпуса примечаний и пользуются случаем выразить друг другу искреннюю благодарность за ценные дополнения и уточнения. Особую благодарность соавторы выражают рецензентам тома – Н. А. Богомолову и Н. В. Котрелеву, а также консультанту античного слоя комментария – Е. Л. Ермолаевой.

На разных этапах работы нам помогали К. М. Азадовский, М. Э. Маликова (Баскина) и Н. О. Чехович, которым мы выражаем искреннюю признательность. За просмотр тома и ряд существенных уточнений и дополнений на последнем этапе работы авторы благодарят А. Е. Барзаха.

Над рукописями статей Вяч. Иванова1415

Огромный архив Вяч. Иванова разбирался и обрабатывался в течение нескольких десятилетий серьезными архивистами. Но, несмотря на все усилия, атрибутировать и описать все рукописи этого малоизученного тогда писателя было невозможно, и значительный их корпус после первой архивной обработки оставался неопознанным. Среди ивановедов за такими единицами закрепилось условное название «братских могил». В середине 2000‑х годов коллективом исследователей была предпринята попытка максимально уточнить описание этого архива, на что был выделен грант. По ивановским материалам в Рукописном отделе ИРЛИ (ф. 609) эта работа была проделана знатоком Вяч. Иванова (особенно указанного фонда этого архивохранилища) Г. В. Обатниным; опись сейчас вводится в научный оборот. Что же касается Рукописного отдела РГБ (ф. 109), где хранится самая объемная часть архива писателя, то к ней приступила группа исследователей под руководством замечательного специалиста по творчеству Вяч. Иванова, Н. В. Котрелева; но атрибутика так и не была проведена до конца во многом из‑за огромного объема работы, на которую не хватило жизни ученого.

Поэтому условные названия единиц хранения и сейчас можно встретить в описях архива Вяч. Иванова – например, такие единицы, как «Заметки, выписки, наброски», «Наброски и заметки. Разрозненные листы», «Черновики статей (Отрывки, наброски и др.)», или несколько объемистых папок под заглавием «О Дионисе». Часто в названии использовалась первая строчка рукописи, например: «Статья о „театре будущего“ („В судьбах искусства коллективное проявление самобытных творческих сил народа…“)»1416. К настоящему времени эта рукопись опознана, оказавшись фрагментом (без начала) доклада «К вопросу об организации творческих сил народного коллектива в области художественного действа»1417. Иногда на папке воспроизводится первоначальное название статьи или части статьи, поскольку под таким названием здесь хранится, среди прочего, титульный лист или первые страницы ранней редакции. Примером тому может служить папка под названием «Лирика Поликсены Соловьевой»1418, где перемешаны черновые и беловые автографы фрагментов разных редакций статьи, в окончательном виде получившей название «Поликсена Соловьева (Allegro) в песне и думе». Загадочной выглядит и рукопись, названная обработчиком «О гуманизме», которая на поверку оказалась вариантом второй главы статьи «Кручи»1419. Затрудняет идентификацию автографов не только фрагментарность рукописей, но и тот факт, что в различных статьях, докладах, лекциях и других выступлениях Иванова за разные годы встречаются повторы одних и тех же цитат, излюбленных мыслей и имен – своего рода сигнатур его эссеистического дискурса.

Примеры условной или ошибочной атрибуции рукописей в фонде Иванова можно умножить. Ясно одно: специальной подготовительной работы по полистному описанию всех рукописей писателя, как это было сделано в преддверии академического собрания сочинений А. А. Блока или Ф. М. Достоевского (не говоря о классических описаниях рукописей Пушкина), так и не было проведено. Поэтому текстолог, готовящий статьи Вяч. Иванова для академического собрания сочинений, сталкивается с необходимостью большой предварительной работы.

Ему приходится иметь дело и с другими случаями неточного и ошибочного описания рукописных источников. Речь идет о неверном распознавании автографов / авторизованных копий, а также об определении характера автографа (черновой / частично перебеленный с синхронной правкой / беловой с последующей правкой и т. д.).

Большой предварительной работы требуют статьи, к которым сохранились целые папки автографов: как правило, листы в них сложены без должной сортировки, без попытки установить последовательность фрагментов относительно хронологии заполнения и последовательности текста статьи. Для систематизации требуется распознать и расшифровать все наброски и черновики, что позволяет, в ряде случаев, выявить рукописи, не имеющие отношения к указанной в описи статье, а также отделить автографы ранней редакции от поздней и т. д. Кроме того, для идентификации рукописей желательно привлечь имеющиеся биографические сведения по истории создания того или иного произведения.

Можно предположить, что в случае особо значимых для Иванова философско-критических или историко-литературных статей, где формулировались его сокровенные мысли, автором были исписаны буквально пачки бумаги. Конечно, черновики со временем уничтожались и пропадали, и для ряда принципиальных статей (особенно ранних, собранных в авторских книгах) сохранились лишь наборные рукописи и корректуры, изредка – фрагменты беловиков или черновиков. Но для некоторых не собранных, но важных статей сохранились целые папки автографов.

И тут мы сталкиваемся с некой психологической особенностью одного из ведущих идеологов символизма. Известный говорун-златоуст, автор блестящих словесных импровизаций, «соответчик» и «совопросник» в многочасовых беседах на «башне» и в сложнейших спорах в религиозно-философских собраниях, он, как ни странно, писал тяжело и трудно, с неимоверной затратой сил и бумаги, многократно переписывая один и тот же фрагмент, одну и ту же строчку, меняя местами предложения и слова, заменяя, вставляя и вычеркивая фразы, возвращаясь к предыдущей формулировке и вновь зачеркивая ее. Подчас этот многократно переписанный фрагмент так и оставался в рукописи, не будучи включен в основной текст, но иногда Иванов возвращался к нему в последующих редакциях и переработках статьи. Заметим, что работа над текстом велась на всех этапах: и по перебеленному тексту, и по тщательно переписанной наборной рукописи, и по корректурам. И уже опубликованные ранее на русском языке тексты вновь переписывались и правились при переводе на иностранный язык1420. Это тщательное прописывание и последующая переработка текста, по всей видимости, отчасти объясняет репутацию Иванова как