По дороге в Рай - Джордж Пусеп

готовится покинуть бал. Но Полетт не спешила. Отвела подружку в сторону и что-то тихо ей говорила. Успокаивала. Гога, использовав момент, выскользнул и приволок одеяло. Прошло еще несколько минут. Француженка со Стасиком удалились. Гога помахал им рукой, изобразив на лице сожаление. Теперь он и Полетт остались одни. С одеялом ситуация радикально изменилась: ночь получилась жаркой. Якутки, естественно, настучали. «Они или суки по природе, или приревновали к француженкам. Что сути не меняет. Все равно суки!» — заключил Гога.

Весть о том, что Стас и Гога заклеили балерин из «Гранд-Опера», ураганом пронеслась по институту. В глазах студентов они в одночасье стали звездами! Развратниками в глазах студенток (особенно из Якутии) и политически неблагонадежными в глазах комсомола и преподавательского состава. Но никаких последствий «за связь с иностранцами» не последовало. Что было не слыхано по тем временам. Почему? Ни Стас, ни Гога так и не узнали. Возможно, кому-то там, наверху, пришлось по душе, что «наши» не спасовали и забили-таки шайбу в ворота «надменного француза»!

Шоком оказался уровень балета. «Ну, и дерьмо! Да наши в тысячу раз лучше! — с возмущением думал Гога.

Римас и Гога в юбке. Плохая компания к беде приведет

Рядом с Щепкинским общежитием, в том же дворе, располагалось и цирковое. Циркачи большую часть времени проводили качаясь и тренируясь. Щепкинцы — репетируя и изучая тексты. У Гоги в цирковом был дружок из Литвы по имени Римас. Тот учился на воздушного акробата. Наглый, здоровенный, мускулистый и задиристый тип. Одно из его любимых занятий было встать вечером на подоконник второго этажа и полить толстой струей мочи студентов во дворе. Никто не осмеливался протестовать. Студики просто разбегались. Так как другой вариант был получить по морде. Римас веселился и ржал, как оголтелый конь, получивший только что неописуемое удовольствие.

Было около семи вечера. Гога и Римас сидели во дворе. Гога, как всегда, бренчал на гитаре и что-то напевал. Римас никак не мог понять, почему у него так не получается.

— Римас, я не умею летать по воздуху, как ты! И давать по морде, хотя иногда очень бы хотелось. Не все же человек должен уметь.

— Но когда я летаю, девчонкам до фонаря. А когда ты поешь, они смотрят на тебя, как на бога. Разве это справедливо?!

Гога вздохнул.

— А откуда тебе знать, как они на тебя смотрят, когда ты там летаешь под куполом птицей?!

— Хм… Я об этом не думал! Возможно, ты прав! — весело воскликнул он и хлопнул Гогу по плечу своей чугунной ладонью.

Вдруг во двор влетели две девицы. С широко раскрытыми от ужаса глазами они завопили:

— Ребята! Ребята! Помогите! За нами гонятся!

Запах алкоголя ударил Гоге в лицо, и он сморщился от отвращения.

— А что такое, девочки? В чем проблема? — с довольным оскалом поинтересовался Римас. Встал и расправил могучие плечи.

— Тут какие-то кавказцы пристают к нам! Мы еле сбежали! Они теперь гонятся за нами!

Это было как раз то, чего Римасу не хватало. Превратить обычный вечер в остросюжетный боевик.

— Да вы успокойтесь, птички! Сейчас разберемся. А ну-ка пойдем, посмотрим, кто эти герои.

С этими словами Римас двинулся было ко входу во двор.

— Нет! Нет! — завизжала одна, ухватив Римаса за руку. — Их там несколько!

Обнажив белоснежные зубы в широкой улыбке, Римас самодовольно произнес:

— Так это еще лучше!

Нехорошее предчувствие скрутило Гоге живот. Он знал, что останавливать Римаса бесполезно. Но Гога все же постарался.

— Послушай, Римас! Да оставь ты это! Если те козлы появятся… Ну, тогда другое дело.

Римас вновь отмерил девиц взглядом, нагнулся к Гоге и тихо шепнул:

— Девки сами лезут. Ты что, не видишь?

Гога закатил глаза.

— Да ты посмотри на них! Страшнее войны! — прошипел сквозь зубы Гога.

Тут во двор влетели трое кавказцев. Но когда увидели Римаса и его наглую рожу, их как ветром сдуло — к великой радости молодых мамзель. Те с восторгом завизжали, захлопали в ладоши и кинулись целовать Римаса.

— Ой, мальчики! Спасибо! Ой, спасибо!

— Все, успокоились?! Теперь можете топать домой! — с раздражением воскликнул Гога.

Римас бросил на Гогу недовольный взгляд.

— А чего спешить? Пусть девчонки еще посидят. Ты что, торопишься?

Затем кивнул головой в сторону подвала, где жил Гога, и добавил:

— Посидим, поговорим. Потом можем зайти к тебе. А, девчонки? — бросив сальный взгляд, спросил Римас.

Девицы переглянулись, потупили взгляд, но ничего не ответили.

— Ты что, спятил?! — прошипел Гога. — Да ты посмотри на них! Это же дешевые динамистки! Да еще и вдрабадан. Потом проблем не оберемся. Пусть катятся откуда появились. Ко мне зайдем, придумал…

— Да что ты распаниковался?! Никто ничего не узнает. Мы тихо. Отхарим, и до свидания.

— Ооо, нет! Это без меня. Я свой на помойке не нашел!

Гога встал, чтобы отправиться домой, как худая вдруг «промурлыкала»:

— А вы нас не проводите, ребята? А то нам страшно. Вдруг эти уроды еще где-то здесь.

— Дааа… — присоединилась толстая, — Ну, пожалуйста!

Уже было темно, когда они пересекли проспект Маркса и оказались у сквера. Гога решил, что надо прощаться, и окликнул Римаса.

Но Римас даже не обернулся и продолжил идти вглубь сквера, где по левой стороне аллеи стояли скамейки, на одной из которых он и устроился со своей новой пассией.

Толстуха вдруг округлила глаза, скривила улыбку и спросила:

— А вы нас не изнасилуете?

Гога остолбенел.

— Ты что, спятила?! Да нахрен вы нам вообще сдались?! — и в уме добавил: «Да ты посмотри на себя!»

Чувство необъяснимой тревоги и какого-то животного страха охватило Гогу. Ему вдруг захотелось сбежать! Римас уже сидел в обнимку со своей и о чем-то ворковал.

— Вот идиот! — злобно пробормотал Гога.

— Давай присядем, — предложила толстая. — А то ноги уже отваливаются.

«Да уж, такие колоды, как у тебя, не чудо что отваливаются». Тут толстая опять заладила:

— А вы нас точно не изнасилуете?

Это было последней каплей. Гога вскочил.

— Эй, Римас! Я пошел! Если хочешь, оставайся. Но я пошел!

Римас уже вовсю лобзал свою.

— Да сейчас, — злобно выкрикнул он, продолжая свое дело.

— Слушай… — как бы предчувствуя что-то ужасное, сказал Гога, — А ты можешь сделать что-нибудь, чтобы оторвать свою подружку от моего друга?!

— Да если бы она хотела, — вновь скривив улыбку, ответила «милашка», — она бы его в две секунды отшила. Видимо, он ей понравился, — добавила она, кокетливо посмотрев на Гогу.

И тут произошло то, чего Гога, видимо, так боялся. Раздалась звонкая оплеуха, звук которой заставил Гогино