Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

четверть дирхема на хну делает девушку на сто дирхемов дороже. Все было продумано до тонкостей: белых рабынь облачали в темные и розовые одежды, а чернокожих – в ярко-красные, «подражая природе, которая при сочетании цветов действует контрастами». Если у кого-то дурно пахло изо рта их заставляли жевать благовония, а темные зубы отбеливали с помощью древесного угля с солью. Со стариками и робкими людьми девушкам рекомендовали быть ласковыми и податливыми, чтобы расположить их к себе; с юношами, наоборот, гордыми и неприступными, дабы возбудить их страсть. «Особенно не следует покупать рабов в дни праздников, а также и на ярмарках: как часто приобретали там вместо девушки мальчика!»

Опытные люди давали советы, как следует выбирать рабов и особенно рабынь по их происхождению. Говорили, что невольницы из Медины сочетают кокетливость с прелестью тела, приятной речью и живостью ума. Девушки из Таифа стройны, легкомысленны, склонны к играм и шуткам, но плохие матери: «не склонны к зачатию и умирают в родах». Негритянки небрежны, с потными подмышками и шершавой кожей, зато умеют прекрасно танцевать («если негр падает с неба на землю, то даже падает он в такт», – писал арабский автор). Гречанки румяные, голубоглазые, уступчивые, дружелюбные и верные – на них можно положиться. Абиссинки чахоточны, но надежны и сильны характером, у женщин из Синда – тонкие талии и длинные волосы, индианки послушны и хорошо вынашивают детей, но быстро увядают и т. п. Кто-то жаловался, что у девочек из Буджа обрезание делают настолько грубо, что выступает наружу кость, поэтому их надо покупать совсем маленькими. Особенно ценились берберки, которые не только хорошо рожали, но и беспрекословно слушались хозяев и были искусны во всякой работе. Идеал рабыни составляла берберка, которую в детстве вывезли в Мекку, потом по очереди воспитали в Медине и Вавилонии и, наконец, обучили изящным искусствам. Это был как бы выносливый дичок, на который привили более нежные и культурные сорта.

В халифате в отношении к рабам официально проповедовалась гуманность, особенно к мусульманам. Ислам запрещал бить рабов. «Все верующие – братья» – сказано в Коране. Ходила поговорка: «Будь другом своему рабу и рабом своему другу». В похвалу человеку говорили: «Он никогда не бил раба».

Любовь к рабыне или рабу была не редкостью, и не только плотская. Ценили их преданность, заботу, умелость. Поэт Саид аль-Халиди прославил своего раба-управляющего в стихах:

Он не раб, а дитя, которым Аллах меня одарил.

На щеках его розы и анемоны, яблоки и гранаты.

Изящен, весел, остроумен, неподражаем —

прекрасный драгоценный камень, лучи которого искрятся.

Он хранитель всех драгоценностей в моем доме и верный страж:

у меня никогда ничего не пропадет.

Он выдает деньги, но протестует, когда я транжирю,

и всегда придерживается золотой середины.

Он знает искусство поэзии, как я, но стремится познать его еще лучше.

Он так заботится о моих книгах, что все они в прекрасном виде;

Он так складывает мои одежды, что все они как новые.

Среди всех людей он больше всех сведущ в приготовлении пищи.

Когда я улыбаюсь – он сияет, когда я недоволен – он трепещет.

Освобождение рабов было обычным делом. Рабы могли выкупаться на свободу в рассрочку, каждый день выдавая хозяину часть заработанных денег. Многих рабов освобождали по завещанию. Ребенок, родившийся от свободного и рабыни, считался свободным, а его мать становилась свободной после смерти хозяина. Бывший раб мог возвыситься и стать наместником провинции и даже халифом. Многие багдадские халифы родились от невольниц и были смешанного происхождения – сыновьями персидских, тюркских, африканских рабынь.

В конце концов, раб мог просто убежать. Во всех провинциях было множество беглых рабов, особенно тех, кого использовали в сельском хозяйстве и на строительстве. Ни гуманность, ни доброе отношение к «собратьям» не мешали хозяевам нещадно эксплуатировать невольников и подвергать их жестоким наказаниям. Иногда жизнь рабов становилась настолько невыносимой, что они поднимали массовые кровавые бунты, вроде восстания занджей. Но сам институт рабства в исламе никогда не подвергался ни сомнению, ни осуждению.

Наказания и казни. В карательной системе халифата царила та же простодушная жестокость, что и в других средневековых государствах. Людей мучили профессионально и со вкусом. Провинившимся рабам и слугам давали сто ударов плетью, зимой поливали им голову холодной водой из бурдюка. Во время казней сначала отрубали кисти рук и ног и только потом – головы. Как и римляне, мусульмане распинали преступников, но обычно уже мертвых, после того, как отрубали им головы. Арабы отличались тем, что часто усугубляли наказания позором: обривали голову и бороду, раздевали перед поркой плетью. Трупы государственных преступников или их головы обычно вешали на столбы, для назидания и устрашения. Примером может служить казнь мятежника Васифа, которому отрубили голову и распяли, но в знак особой милости не голым, а одетым в бархат. При этом тело его набальзамировали, так что он долго висел на столбе, не разлагаясь. В конце концов, разгулявшаяся толпа сняла его со столба и потащила по городу, а затем утопила в Тигре.

3.3. Радости жизни

Еда

Жизнь богатых мусульман в халифате можно коротко описать тремя словами: гедонизм, эстетизм и благочестие. Читая биографии некоторых багдадских правителей, можно подумать, что многие халифы приходили к власти только затем, чтобы как можно больше наслаждаться жизнью. Как-то халифу аль-Мансуру, которого едва не свергли шииты во главе с имамом Ибрахимом, приготовили вкусное блюдо из мозга и сахара. Отведав его, халиф простодушно воскликнул: вот каких удовольствий хотел лишить меня Ибрахим!

Удовольствия и роскошь были главными приманками, которыми притягивали к себе власть и двор. Халиф аль-Махди однажды пригласил к себе Шарика аль-Кади, не любившего придворной жизни, и предложил ему сделать выбор: стать судьей, учителем его сына или один раз с ним отобедать. Тот выбрал обед как самое легкое, но за едой ему подали сгущеный мозг с медом и леденцами, и Шарик испытал такое наслаждение, что не смог покинуть двор и в конце концов стал и судьей, и учителем, и сотрапезником халифа.

Даже ученые, считавшиеся образцом аскетизма, нередко склонялись к «сладкой жизни». Хунайн ибн Исхак, известный врач и переводчик, был известным сибаритом и гурманом. День он начинал с верховой прогулки и все время до обеда проводил в бане, где заворачивался в халат и долго потел, выпивая чашу с вина с печеньем и