Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

сохранить интонации, каждое ударение, каждую паузу. Десятки тысяч строк заучил он за время учебы у Халмурата. Дастаны «Сорок девушек», «Ширин и Шакер», «Ер Косай», «Жаханша», «Бузаман», «Илимхан», «Курманбек», «Алпамыш», «Коблан», «Ер Сайын», «Хажи Гирей» — более ста тысяч стихотворных строк составили репертуар молодого певца-сказителя. Но он не довольствовался только этим. Курбан-жирау продолжал сочинять и свои песни, в которых воспевал жизнь народа, и эти песни, наряду с традиционными дастанами, постепенно создали известность и славу его имени.

Однажды после праздника, на котором Курбан-жирау с блеском исполнил свой любимый дастан «Сорок девушек», Халмурат сказал своему ученику:

— Теперь тебе нечему учиться у меня, ты взял все, что я мог дать тебе. Голос твой звенит, как звонкая струна кобыза, без устали. Теперь иди своей дорогой, а я могу умереть спокойно, зная, что песни, которые я пел всю свою жизнь, не умрут со мной.

И Курбан Таджибаев, с благодарностью и грустью распрощавшись со своим учителем, пошел по степям и аулам, и песни его, обретя красоту и традиционную напевность, зазвучали с новой силой. От аула к аулу, от кочевья к кочевью переходил он то с торговым караваном тяжело груженных верблюдов, то в одиночку, пешком, то плыл по водам Амударьи в утлом каюке. Где только не побывал и не пел он своих песен — и в родном Турткуле, и в Ходжейли, в Шаббазе и Кипчаке, в Хиве и Бухаре, Бийбазаре и Каратау. Повсюду его с нетерпением ждали люди, и слава о нем как о замечательном певце летела на крыльях песен, обгоняя сказителя.

Верный кобыз и песни стали для Курбанбая-жирау всем в жизни. Под мелодичное звучание тугих струн в песнях поверял он людям свои думы и мысли, чувства и заботы. Пел Курбанбай и о своем кобызе, верном спутнике и помощнике в трудной и порой очень неустроенной жизни жирау:

Пой, кобыз громовитый мой,

О страданьях земли родной,

Пой, кормилец верных сердец!

Я с тобой — средь мертвых живой,

Без тебя — средь живых мертвец.

Но исполняя дастаны и песни, пользуясь большой популярностью в каракалпакских аулах и селеньях, Курбанбай Таджибаев никогда не забывал совет своего наставника Халмурата неустанно учиться, бережно относиться к произведениям народного творчества, изучать и собирать их, и он все время думал о том, что надо продолжать учебу у старых и опытных жирау. Курбанбай отправляется в Бухарское ханство к престарелому жирау Ербаю на берега озера Байсун, воспетого в стихах и песнях многими поэтами. От жирау Ербая Курбанбай заучил дастан «Ер Зиуар» и постиг секреты его исполнительского мастерства, отличающегося своеобразным совершенством.

За годы своих странствий Курбанбай Таджибаев исходил вдоль и поперек те места, где проходили события, описанные в исполняемых им дастанах, видел жизнь далеких потомков Гулаим и Арыслана — своих современников, и сердце его переполнялось болью при виде страданий простого народа под гнетом богачей и чиновников. В его песнях, лирических и задушевных, все сильнее звучала тема народного горя и страданий, все чаще думал он о том времени, когда с народных плеч спадет тяжелое бремя эксплуатации. И в песнях, и в дастанах он обращался к теме борьбы с несправедливостью и злом, высмеивал и осуждал человеческие пороки — алчность и корыстолюбие, стремление властвовать над людьми и жить в роскоши за счет труда других людей. Все это придавало особую направленность его творчеству и исполнительской деятельности и создавало ему исключительную популярность в народе — среди простых землепашцев и пастухов, батраков и городских ремесленников.

Однажды Курбанбай Таджибаев услышал от людей о кунградском жирау Нурабулле, который славился мастерской игрой на кобызе, знал и великолепно исполнял большое количество народных мелодий. Кобыз — постоянный и верный спутник каждого жирау. Играя на нем, народные сказители и певцы мелодией то усиливают, то оттеняют содержание дастана, создают у слушателей соответствующее повествованию настроение. Курбанбай это прекрасно понимал и всегда стремился совершенствовать свою игру на кобызе, но самому, без опытного наставника, это было сделать трудно, и он отправляется в Кунград с единственной целью — послушать жирау Нурабуллу, поучиться у него и перенять все самое ценное в манере его исполнения.

В течение двух лет Курбанбай Таджибаев вместе с Нурабуллой кочует по кунградским степям и аулам, вместе с ним исполняет на праздниках и в будничные вечера в юртах чабанов дастаны и песни, и все эти два года внимательно изучает манеру игры на кобызе, перенимает у более опытного Нурабуллы все приемы и разучивает мелодии, которых раньше не знал. Здесь же в Кунграде Курбанбай разучил и запомнил народный эпос «Шарьяр». Когда он перенял и научился у Нурабуллы всему, чему мог, Курбан-жирау снова возвращается в родные места и снова с верным кобызом в руках кочует с места на место, поет в бедняцких юртах и у пастушьих костров, на красочных и многолюдных праздниках и в тесном кругу простонародья в базарные дни. Все сильнее звучит в его песнях мечта о счастливой жизни простого народа, о светлом дне, когда каракалпаки освободятся от тяжкого гнета и не станет на земле богатых и жадных баев, жестоких и безжалостных сборщиков налогов, когда земля станет щедро вознаграждать труд дехканина.

И этот день пришел. В стране грянула Великая Октябрьская революция и озарила новым светом степные просторы Турткуля и Шаббаза, горные склоны Султануиздага и Каратау. На глазах Курбанбая люди поднимались на борьбу за новую жизнь, объединились в единую семью трудовые каракалпаки и казахи, русские и узбеки, туркмены и таджики, — и голос народного певца обрел новую силу, призывно и гордо зазвучали его песни, наполненные дыханием нового времени.

Курбан-жирау, умудренный жизненным опытом, видел, как после революции стала меняться жизнь трудовых каракалпаков. С первых лет установления Советской власти на берегах Амударьи и Аральского моря народ под руководством партии большевиков начал строить новую жизнь. Прокладывались по каракалпакской земле новые дороги и каналы, распахивались заброшенные поля, открывались школы для детворы, появилась каракалпакская письменность, и на родном языке Курбана-жирау стали издаваться тысячи книг, даже пожилые люди научились читать и писать, простые дехкане объединились в колхозы, и на коллективных полях появились стальные кони-трактора. Жизнь в старинных аулах пошла по-новому, и уже давно не стало ни баев, ни мулл. Все вокруг радовало глаз жирау, и из глубин его сердца рвалась на степные просторы счастливая песня о людях, которые дали народу и свет, и счастье, и радость жизни — о большевиках, о коммунистах-ленинцах. О них пел Курбан-жирау, о них звучали струны его кобыза: