Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

просили: “Кончайте, ребята, так делать, это нехорошо!” Ещё Гарбузов жил на улице Горького. И если я еду от Кремля, то должен подняться в горочку, где памятник Долгорукому, и там сделать разрешённый поворот. Его это не устраивало. Ему надо было, чтобы я по центру разворачивался, где была сплошная линия. И ни в какую не уступал! Приходили в гараж в Каретном Ряду милиционеры, говорили, что нельзя нарушать. А я отвечал: “Вы остановите меня и пассажиру это скажите”. Но они боялись связываться».

Воспоминания современников свидетельствуют о том, что Гарбузов порой использовал крепкое словцо. Например, он говорил: «Бюджет – это прыщ на заднице народно-хозяйственного плана. Неудобно, но сидеть можно». По словам В. С. Семёнова, «с министрами, которых Гарбузов знал хорошо, когда необходимо было решать вопросы, он не стеснялся в выражениях. Однажды Василий Фёдорович вспылил и сказал одному уважаемому им министру, который, говоря на высоких нотах, допёк его просьбой о выделении дополнительных ассигнований: “Саша, что ты кричишь, как резаный поросёнок?! Перестань вопить и говори нормально!”» По воспоминаниям бывшего заведующего сектором отдела ЦК КПСС, впоследствии руководителя республиканской конторы Госбанка СССР С. Е. Егорова, с В. Ф. Гарбузовым он «встречался часто… постоянно бывал на всех коллегиях Минфина, да и между ними регулярно заходил к нему в кабинет, чтобы решить очередной принципиальный вопрос. Например, однажды мне позвонил Гарбузов: “Сергей Ефимович, что ты думаешь по такому-то вопросу?” Я сказал, что то-то и то-то. Гарбузов аж взорвался и даже перешёл на мат».

Сохранились сведения, что В. Ф. Гарбузов внимательно относился к обязанностям депутата: выслушивал просьбы простых людей. Одна из его дочерей рассказала, что, когда служебная «Чайка» министра останавливалась на светофоре недалеко от улицы 25 лет Октября (ныне Никольская), граждане передавали письменные заявления лично в руки министру (он ездил без охраны), и Гарбузов считал своим долгом отреагировать на поступающие просьбы.

Министр хорошо играл на рояле, причём этому научился самостоятельно и в юности даже подрабатывал пианистом. Гарбузов много читал, особенно Айтматова, Бунина, Куприна, Есенина. Увлекался творчеством Вертинского, Высоцкого и др.

При нём в Министерстве финансов активно работал созданный ещё в бытность министром А. Г. Зверева самодеятельный театр, отрывки из постановок которого иногда даже показывали по телевидению. Василий Фёдорович любил отечественное искусство, общался со многими работниками этой сферы. У него в служебном кабинете часто бывали многие известные режиссёры, артисты, например А. Райкин, Л. Гурченко, В. Плучек. Сохранилось свидетельство, что на даче у министра композитор М. Г. Фрадкин впервые исполнил ставшую знаменитой советскую песню «Течёт река Волга».

По характеристике В. В. Деменцева, Гарбузов был «опытным чиновником, который хорошо выполнял порученное дело в рамках своей должности. Он всегда очень строго контролировал работу Министерства финансов СССР и прочно держал всё в руках. Был очень сильным и профессиональным руководителем, искусно лавировал, экономил и создавал финансовые резервы, но реально повлиять на события в стране наше министерство не могло, и мы прекрасно это осознавали. Мы 20 лет проработали с ним бок о бок, у нас сложился замечательный тандем, никогда мы не имели разногласий в работе, у нас были отличные взаимоотношения и взаимопонимание. При подготовке документов в вышестоящие инстанции Василий Фёдорович всегда вызывал к себе специалистов и ожесточённо спорил с ними, стараясь опровергать их доводы. Делалось это для того, чтобы на совещаниях в Совмине или ЦК он мог разделать под орех того или иного министра за непроработанные предложения. В этом случае ему помогали доводы его сотрудников, продемонстрированные во время спора».

По словам В. Н. Семёнова, хорошо знавшего В. Ф. Гарбузова, министр «продолжительное время жил в гостинице “Москва”, пока ему не дали небольшую квартиру на четырёх человек в высотном доме, и любил пройтись по улице Горького (ныне улица Тверская), выпить свежего пива, закусить слабосолёной сёмгой… А на сберкнижке у министра-капиталиста, как он с издёвкой величал министров, всего лишь одна тысяча, которую оберегает от домочадцев, которые её в два счёта проглотят. Дочери, Лариска и Наташка, с мужьями и детьми прописались у него намертво на даче, доставшейся ему по “наследству” от Зверева, и требуют, чтобы были еда, пиво и вино, а он, как какой-то там снабженец, обязан им доставлять всё это за его же зарплату. Но, по-видимому, всё это доставляло ему с его широкой натурой удовольствие. Он часто вспоминал свою работу в столярной мастерской, учёбу и преподавание в финансовом институте. Студенты любили ходить на его лекции по политэкономии, которые он читал блестяще. Да и внешность, и барственные манеры лектора завораживали студентов, одетых после войны кто во что горазд». В. Н. Семёнов также пишет о том, что «под настроение Гарбузов иногда вносил оживление в проведение коллегии. Однажды два заместителя министра стали довольно громко обсуждать вопрос, не обращая внимания ни на выступавшего, ни на министра. Тот несколько раз безрезультатно призывал их к порядку. Тогда Гарбузов, заложив два пальца в рот, оглушительно свистнул, как свистят только голубятники, не дающие голубям опуститься на чужую голубятню или крышу дома. Зал сразу притих, и все насторожились. “Делайте выводы. Больше я свистеть не буду”, – сказал Гарбузов… У Гарбузова было кредо: новый начальник не должен менять ни кадры, ни стиль работы, если они обеспечивают нормальное ведение дела. Это он подчёркивал не только словами, но и своей собственной практикой, делом. Можно пересчитать по пальцам начальников управлений, заменённых за его 25-летнюю работу в ранге министра финансов Союза. И это при импульсивном, взрывном характере. Одессит по натуре и артист по призванию, он даже слово “бюджет” произносил по-особому: бююдджет… Еду министру доставляли на лифте из общей столовой, он был на редкость непривередлив в еде. В буфете министерства регулярно отмечали дни рождения членов коллегии, при этом застолий с выпивкой и речами никогда не устраивали. Был обед повышенного качества, с конфетами, бутербродами, бутылкой коньяка, которая всегда оставалась почти полной, и тремя бутылками шампанского на 12–13 человек. У буфетчицы Нины был список членов коллегии с их днями рождения, и она заблаговременно напоминала имениннику о необходимости раскошелиться на обед. Василий Фёдорович обычно поднимал бокал шампанского и говорил: “Выпьем за именинника и за работу”. От бокала шампанского да и рюмки коньяка никто не пьянел, но атмосфера была праздничная и настроение приподнятое. Однако никто из сотрудников министерства и не подозревал о чествовании их начальников во время обеденного перерыва».

Развёрнутую характеристику Гарбузову оставил другой министр финансов СССР, В. С. Павлов: «Василий Фёдорович Гарбузов был выдающимся финансистом. Ему принадлежит большая заслуга в стабилизации денежного