Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

class="p1">И посетители приезжали, пятьдесят тысяч за годы, до полутора тысяч за раз. Говард поставил небольшую трибуну рядом с паддоком и приглашал зрителей полюбоваться на него. Каяк развлекал толпу, скача в соседнем паддоке во всем своем черном великолепии. Сухарик же бо́льшую часть времени лежал на боку, вытянувшись, и дремал в паддоке в тени дуба. Иногда он поднимал голову и оглядывал пришедших, а затем снова погружался в сон. Иногда он вставал и подходил к поклонникам, лизал их камеры и высовывал язык, чтобы его почесали.

Каждую весну появлялись жеребята. Говард заботился о них как о собственных детях. «Это самые прекрасные жеребята, что я видел, – сказал он, когда появилось первое потомство, – и я объективно это говорю». У всех был отцовский дружелюбный характер, и у большинства – его неказистая маленькая фигурка. Почти все они не были чистокровными из-за не очень породистых кобыл Говарда: ранчо находилось более чем в шестистах милях от ближайшей племенной фермы, и редкие конезаводчики не хотели подвергать своих лошадей такому длительному путешествию. Так что Говард использовал собственных кобыл, баловал и раскармливал их жеребят и отправлял тренироваться толстыми и счастливыми.

Когда «маленькие Сухарики» достигали скакового возраста и отправлялись на южные ипподромы, люди стекались на них посмотреть. Тысячи поклонников приходили понаблюдать за их тренировками, а в дни скачек заполняли ипподромы под завязку, чтобы поболеть за них и за гордого старого Говарда. Тот выпускал рождественские открытки с Сухариком, стоящим рядом со своими детенышами. Такие открытки сразу раскупались по всей стране. Чикагский ипподром «Арлингтон-Парк» воссоздал одну из них в громадном настенном панно.

Несколько Сухариков умели скакать: Суверен и Ласточка побеждали на скачках со ставками, так же как и яблоко от яблони – внук Сухарика по кличке Орбита, который соревновался в шестидесяти семи забегах, выиграл двадцать два, включая длинный список элитных скачек со ставками в Калифорнии. Один из жеребят от Воительницы по кличке Призрак занимал на таких скачках вторые и третьи места. Но большинство потомков Сухарика были плохими скакунами, и, поскольку Говард не хотел, чтобы они терпели позор, соревнуясь на своем уровне в скачках с правом выкупа, редко кто из них что-либо выигрывал. Говарду было все равно. Однажды некий советчик уговорил его продать особо медлительного коня, но он тайком выкупил его назад. «Вы не понимаете, – объяснял коневладелец, – он же раньше ел сахарные кубики с моих рук».

В Голливуде взяли историю жизни Сухарика, убрали из нее все интересное и сняли непростительно дурной фильм «История Сухарика» с Ширли Темпл. На роль самого Сухарика взяли одного из его сыновей. Когда собирались снимать матч с Боевым Адмиралом, играть его специально выбрали чудовищно медлительного коня. К сожалению, сын Сухарика оказался еще более медлительным. Всякий раз, когда пытались снять сцену матча, актер Боевого Адмирала побеждал актера Сухарика, как бы жокеи ни старались это предотвратить. В итоге все сдались и включили в фильм кинохронику настоящего матча.

Сухарик хорошо устроился на пенсии. Зная, что ему нужно что-то делать, Говард научил его пасти скот. Конь очень полюбил это занятие: он кусал животных за бока и измывался над ними, как когда-то мучил Боевого Адмирала и Каяка. Каждый день работники ранчо выезжали на нем с Тыковкой на прогулку в пять миль, труся вверх и вниз по калифорнийским холмам, неспешно скача вдоль озера и останавливаясь пощипать горную траву. Сухарик стал очень толстым (он весил 1250 фунтов) и блаженно счастливым. Каждую осень он позировал для семейных портретов, иногда с Марселой в седле, и Говард распечатывал эти фото во множестве экземпляров и направлял всем, кого знал.

Когда началась война, Говард подумывал построить для коня бомбоубежище, но отказался от этой затеи. Он старался помочь фронту, пожертвовав карету скорой помощи британскому Красному Кресту, где ее назвали «Сухариком». Говард печатал патриотические послания на всех рождественских открытках и отправлял подковы коня пилотам бомбардировщиков в качестве талисмана на удачу. Два бомбардировщика назвали в честь коня. На бомбардировщике морской авиации «Сухарик» изобразили его подобие – из ноздрей коня вырывался пар. А у бомбардировщика военно-воздушных сил, сбитого у берегов Китая в 1944 году, морда коня была нарисована на носу.

Сухарик старел, а Говард увядал. Его стало подводить сердце, и жизнь постепенно сужалась. Марсела, обожавшая мужа всю его жизнь, ухаживала за ним в последние годы, а он осыпал ее цветами и любовными записочками, написанными нетвердой рукой. Его ждал последний успех в скачках, на этот раз с великолепным жеребцом по кличке Нур, триумфатором «Санта-Анита гандикап», победившим жеребца Цитату, чемпиона «Тройной короны».

– Похоже, у вас появился еще один Сухарик, – сказал репортер после крупнейшей победы Нура.

Исхудавший и слабый Говард выпрямился и высоко поднял голову:

– Сэр, еще одного Сухарика никогда не будет.

Когда его сердце стало слишком слабым, чтобы выносить эмоции при виде соревнований своих лошадей, Говард все равно приезжал к ипподрому, сидел на парковке в «бьюике» и слушал комментарий забегов по радио. На снимке, который считается его последней фотографией, он стоит на ипподроме, на площадке для награждения победителей. Оставив ипподром, он уезжал назад в Риджвуд, чтобы быть рядом со своими лошадьми. В хорошую погоду Говард закидывал седло Сухарику на спину, и они отправлялись на холмы, чтобы затеряться среди секвой.

Утром 17 мая 1947 года за завтраком Марсела сообщила мужу, что его своенравного маленького коня больше нет – он умер, по всей видимости, от сердечного приступа в относительно молодом возрасте четырнадцати лет. Бывший мастер по ремонту велосипедов, чье собственное сердце откажет всего через три года, был вне себя от горя: «Я и подумать не мог, что старина уйдет так скоро». Кто-то сообщил новость Полларду, который прозябал на скачках с правом выкупа на «Саффолк-Даунс». Он мысленно вернулся в те далекие годы: «Кажется, это было только вчера», – сказал он.

Говард распорядился отнести тело в укромное место на ранчо. Когда Сухарика похоронили, он посадил над ним деревце дуба. Говард, всю жизнь чрезвычайно любивший публичность, совершил этот последний жест уединенно. Он рассказал о местонахождении могилы только своим сыновьям и оставил дуб единственным указателем. Где-то в высокогорье, на месте бывшего Риджвуда, продолжает расти дерево, сторожа кости дорогого Говарду Сухарика.

Благодарности

«ФОТО В СТИЛЕ НЮ НА СЛУЖБЕ НАУКЕ»

Если бы весной 1951 года вы оказались в квартале красных фонарей и имели лишний четвертак, вы могли купить «СЭР! Журнал для мужчин» и прочитать статью под этим заголовком. Это издание было странным гибридом: легкомысленная газетка, стремящаяся выдать себя за научный журнал. В качестве порно это был полный провал: модель,