Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

художникам реалистической направленности, погрязшим-де почти без исключения в путах академизма, и вернуться к лучшим традициям авангардизма как единственному пути дальнейшего развития изобразительного искусства.

Грозовые дни Октября вызвали смятение у большинства деятелей искусств, занявших сначала выжидательную или даже враждебную позицию по отношению к новой власти. За исключением очень немногих художников (А.А. Блок, В.В. Маяковский, А.Н. Бенуа и др.), к такой позиции склонялись представители как давно устоявшихся художественных течений, так и «левого» блока искусств, весьма шумно заявившего о своем революционном «ниспровергательстве» в предоктябрьские годы. Однако уже в самом конце 1917 и в первые месяцы 1918 г. наметился поворот значительной части художественной интеллигенции к сотрудничеству с органами советской власти, особенно в деле охраны памятников истории и культуры.

В этот период наибольшее рвение к получению прямых выгод от государственной власти стали проявлять деятели «левого» художественного фронта, возглавленные на удивление вернувшимся из Парижа «левым бундистом» и «решительным модернистом», по оценке А.В. Луначарского, Д.П. Штеренбергом. Такая активность получила вскоре поддержку самого наркома просвещения, что и определило в конечном счете господствующее положение в созданных в Наркомпросе театральном (ТЕО), музыкальном (МУЗО) отделах и особенно в отделе изобразительных искусств (ИЗО) представителей различных «левых» течений, объединившихся под общим знаменем так называемого футуризма. Д.П. Штеренберг, назначенный уже в январе 1918 г. заведующим отделом ИЗО, и его не столь уж многочисленные сторонники сразу же начали проводить в жизнь свою художественную политику, которая не могла не привести вскоре к обострению напряженности в сфере искусства.

Как позднее признавался Луначарский, отдел ИЗО был солидарен с программой действий, выдвинутой самим наркомом: «В области искусства прежде всего нужно было разрушить остатки царских по самой сущности своей учреждений вроде Академии искусств (художеств. – С. Д.), надо было высвободить школу от старых «известностей», надо было дать свободу движения на разных началах всем школам, надо было в особенности найти симпатию молодежи и опереться на нее, прежде всего пополнив ее ряды из пролетариата и полупролетариата». Дальнейшая практика показала, что подобная программа, нацеленная, по сути, на ломку художественного образования в стране, отстранение от культурной работы известных художников, поддержку самых спорных течений в искусстве и преклонение перед псевдореволюционным «авторитетом молодости», была ошибочной и задала чреватый будущими потрясениями старт художественной жизни в Стране Советов.

Первый номер газеты «Искусство коммуны». 7 декабря 1918 г.

В.И. Ленин

Луначарский, надо отдать ему в этом должное, брал на себя смелость признавать свои ошибки. «В моей уже долгой жизни и в моей довольно обширной литературной деятельности, – писал он в 1931 г., – имеется немало ошибок, среди которых есть и серьезные». Одна из таких серьезных ошибок – явная поддержка наркомом в первые годы советской власти оказавшихся у рычагов власти «левых» художников. Впоследствии, изменив свою позицию, в том числе под воздействием резкой критики Ленина, Луначарский вынужден был сетовать: «Да, я протянул руку «левым», но пролетариат и крестьянство им руки не протянули», а в 1923 г. он уже писал по этому поводу: «Прежде я обыкновенно говорил: в конце концов дайте каждому зверю жить и каждому зелью расти… ужо потом посмотрим. И вот теперь оказывается, что есть и дурная трава, которую полоть нужно».

Еженедельная газета «Искусство коммуны» отдела изобразительных искусств (ИЗО) Наркомпроса выходила в Петрограде с 7 декабря 1918 по 13 апреля 1919 г. на четырех страницах тиражом около 10 тысяч экземпляров (вышло 19 номеров) и сразу оказалась в руках группы футуристов и «левых» деятелей искусства. Самое активное участие в ней принимали Н.Н. Пунин, Н.И. Альтман. О.М. Брик и В.В. Маяковский. А начиналось все с самого отдела ИЗО, утвержденного постановлением Государственной комиссии по просвещению 22 мая 1918 г., а чуть ранее, 29 января 1918 г., постановлением Наркомпроса заведующим ИЗО был утвержден художник Д.П. Штеренберг. В художественную коллегию отдела кроме него сначала входили Н.И. Альтман, П.К. Ваулин, А.Е. Карев, А.Т. Матвеев, Н.Н. Пунин, С.В. Чехонин, Г.С. Ятманов, а позднее в нее были включены архитекторы Л.А. Ильин, В.И. Дубенецкий, Л.В. Руднев, Э.Я. Штальберг, В.А. Щуко, художники В.Д. Баранов-Россинэ, И.С. Школьник, а также В.В. Маяковский и О.М. Брик.

Впоследствии была создана на равных правах с петроградской и московская коллегия в составе: В.Е. Татлин (зам. зав. ИЗО и председатель коллегии), П.В. Кузнецов, И.И. Машков, А.А. Моргунов, К.С. Малевич, И.В. Жолтовский, С.И. Дымшиц-Толстая, Н.А. Удальцова, С.В. Ноаковский, Р.Р. Фальк, О.В. Розанова, А.В. Шевченко, Б.Д. Королев, С.Т. Коненков, В.В. Кандинский. Как видим, среди всех этих имен преобладали именно «левые» деятели искусства.

В первом номере «Искусства коммуны» за подписью Луначарского и правительственного комиссара по делам искусств Д.П. Штеренберга было сообщено о создании специальной экспертной комиссии для решения вопросов приобретения художественных произведений. При этом упоминалась критическая заметка в «Правде» 24 ноября 1918 г., в которой указывалось, «что Отдел изобразительных искусств на ассигнованные два миллиона на приобретение произведений современного искусства покупает картины не тех авторов, которые бы этого заслуживали, причем указывается на то, что куплены картины не у Бенуа, Головина и проч., а у «футуристов той школы живописи, вопрос о будущем которой до сих пор является еще весьма спорным».

В ответ отдел ИЗО заявил, что «приобретения будут делаться у всех художников, которые этого заслуживают, независимо от направления, но что в первую очередь покупаются произведения тех мастеров, которые, будучи гонимы в эпоху господства буржуазных вкусов, не попали в музей по особым, теперь для всех очевидным причинам и влачили до самого последнего времени нищенское существование. Прославленные художники уже представлены во всех наших музеях и к тому же, как нам известно, обеспечены в материальном отношении; в виду этого Отдел полагает, что простая справедливость требует того, чтобы прежде всего приобрести для Музея современного искусства более молодых и оттого официально менее популярных художников, заслуживающих, однако, быть представленными в государственных хранилищах[504].

Став рупором футуристов, преподносивших свои взгляды на искусство, по сути, от имени государственной власти, газета предоставила свои страницы самым напористым «левым» деятелям, оставшись в этом отношении непревзойденной. Среди авторов можно встретить Б. Кушнера, В. Шкловского, М. Шагала, К. Малевича, И. Пуни, В. Талина. Семь стихотворений впервые опубликовал в «Искусстве коммуны» В. Маяковский, являвшийся в то время членом коллегии отдела ИЗО. Каким же видели грядущее искусство футуристы? Прежде всего, совершенно очищенным от «скверны прошлого», не связанным со старым искусством никакими узами. Среди вынесенных не первую полосу газеты лозунгов замелькали: «ТОЛЬКО ТОТ КОММУНИСТ ИСТЫЙ, КТО МОСТЫ К ОТСТУПЛЕНИЮ СЖЕГ», «ПРОЛЕТАРИАТ – ТВОРЕЦ БУДУЩЕГО, А НЕ НАСЛЕДНИК ПРОШЛОГО», «РАЗРУШАТЬ – ЭТО И ЗНАЧИТ СОЗДАВАТЬ, ИБО, РАЗРУШАЯ,