Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

руководителя ГТУ. Объясняла: бегут потому, что каждому дорога свобода и такова психоло гия человека. Убеждала: жестокость не ведет ни к чему хорошему и Максимовский создает себе врагов не только среди арестантов, но и среди их близких. Умоляла не доводить дело до крайности1437.

Глава ГТУ остался при своих взглядах: «Свобода? Знали, на что шли! Я знаю, слышите, знаю: убьют меня... Но не поддамся! Пока будут побеги, до тех пор будут и строгости. А что убьют — знаю!»

Савинкова не выдержала: «Почему не уйдете с этого отвратительного места?»

Максимовский ответил: «Потому что теперь, когда создалось такое трудное положение, это было бы дезертирство! Трусость! Страх перед местью! А я не трус! <...> Уйти теперь — значит признать себя побежденным».

Приблизительно тогда же (или даже несколько раньше) ГТУ, разумеется с ведома и согласия своего начальника, утвердило новые правила для заключенных каторжных тюрем, существенно ухудшавшие их положение. Меньшевик-каторжанин И. И. Генкин перечисляет основные из этих нововведений: «Расходовать на питание из собственных средств можно было только 4 р[убля] 20 к[опеек] в месяц <...> книги дозволялось читать только строго-научного и религиозного содержания, причем одновременно нельзя было иметь при себе более двух книг; переписка — и то лишь с ближайшими родственниками — ограничивалась одним лишь листком бумаги малого формата в месяц; <...> за серьезные проступки — наказание розгами до ста ударов в один прием»1.

«— <...> Этот перевод затевается, чтобы бежать с дороги... Вздор, что климат вреден.

— Александр Михайлович, я не узнаю вас!

— Я сам себя не узнаю! Они сами меня сделали жестоким. В то самое время, когда я стремился к облегчению их жизни, когда составил проект новых льгот, когда составил записку для совета (скорее всего, имеется в виду Совет министров. — Г. К.) об улучшении тюремного режима, о постройке новых, светлых, гигиеничных тюрем, — тут-то они и затеяли массовые побеги. Как назло! <...>

— Но откуда же могли знать о ваших проектах?

— Знать не могли, но сознавать, что я не зверь, — могли... <...> Я никогда до сих пор не проявлял жестокости. Когда я узнавал, что в тюрьмах позволяют себе плохо обходиться с заключенными, — я преследовал, карал за это. <...> А если держаться дисциплины, так ведь это единственная возможность соблюдать порядок.

— Дисциплина! Бить без милосердия, запирать по неделям в карцер, ругаться — дисциплина? <...>

— У вас на эти вещи — только один угол зрения... А где взять терпения и кротости, чтобы переносить спокойно намеренное

неповиновение, намеренную грубость, намеренное отступление от правил? Вы требуете выдержки от нас, а им всё можно? Протест? Против кого? Разве я посадил их и держу? Я обязан следить, чтобы кара, присужденная судом, была выполнена. Я обязан надеть кандалы тем, кому они присуждены... А они протестуют против выполнения обязанности. Излишняя строгость закона всегда вызвана ими самими!»

Савинкова встала, чтобы уйти. Протягивая ей руку, Максимовский мрачно произнес:

«Меня убьют... Пусть... Но когда меня не будет, вы — именно вы, с вашей фанатической приверженностью к этим преступникам, вы не раз вспомните о Максимовском. Не раз вы скажете: при нем было лучше!»1439

Через полтора месяца после убийства начальника ГТУ благотворительная деятельность Савинковой закончилась: за незаконную, по мнению полиции, связь с политическими арестантами ее задержали, продержали несколько дней в тюрьме и затем вообще выслали из России1440. Всё, что она делала для узниког в течение семи месяцев, держалось исключительно на личном доверии к ней Максимовского и его доброй воле1441. А режим в большинстве тюрем вслед за гибелью главы ГТУ резко изменился к худшему1442.

* * *

Доверяя лживым чиновникам, докладывавшим об отсутствии произвола, насилия и жестокости в его учреждении, Максимовский сделался жертвой самообмана, когда человек не видит то, чего видеть не хочет. К тому же государственническо-юридическое мышление иногда заставляло и его самого быть невосприимчивым

к человеческим страданиям. Особенно это проявилось в последние месяцы руководства ГТУ, когда гнев и злость стали побеждать в нем доброту и милосердие — ибо никакие побеги не могли служить оправданием его суровых распоряжений.

Наверное, Нагорная проповедь с ее заповедями бдаженства несовместима с нормами тюремного и уголовного законодательства любого государства — не только Российской империи. Наказание, кара, каторга, кандалы, карцер не имеют ничего общего с добросердечием, кротостью, смирением, всепрощением и любовью к Богу и ближнему. Однако в царской России этот разрыв бросался в глаза особенно сильно. При невозможности изменить систему единственным выходом для человека, который так страстно хотел просветить Россию светом Евангелия, было бы уйти из ГТУ. А Максимовский считал такой поступок трусостью и нарушением своего чиновничьего (а вовсе не христианского) долга. Приверженность сухому и жесткому законничеству привели к неизбежному трагическому концу этого в общем хорошего и благородного человека. И неотвратимость такой развязки прекрасно сознавал он сам.

Имеющиеся источники не дают ответа на вопрос, кому принадлежала инициатива убийства Максимовского — ЦК ПСР или ЛБО. Однако нет сомнений, что приговор ему в конечном счете был вынесен эсеровским руководством, и отряд с энтузиазмом взялся за это дело. Мотивы были всем понятны — жестокость в тюрьмах. В статье, помещенной в центральном эсеровском органе — уже после гибели главы ГТУ, — перечислялись пенитенциарные учреждения, где насилие и произвол достигали наибольших масштабов, — «Кресты», тюрьмы Нерчинской каторги, Амурская колесная дорога1443. В том же номере было опубликовано и письмо одного из каторжан, отбывавшего заключение на Амурской колесной дороге, с описанием творящихся там ужасов1444.

Евстолия Рогозинникова

Евстолия Павловна Рогозинникова (все называли ее Толей) была яркой и неординарной фигурой. Родилась 1 октября 1886 г.1445

в г. Красноуфимске Пермской губернии. По социальному происхождению — мещанка1446.

Ее отец Павел Алексеевич со временем сделался купцом II гильдии1447, разбогатев за счет питейных заведений. По свидетельствудепутата II Государственной Думы, члена ПСРП. С. Сигова (брата известного уральского писателя А. С. Погорелова)1448, для извлечения прибыли П. А. Рогозинников действовал очень жестко, не стесняясь мошенничества и спаивания целых деревень1449. Однако сам по себе не производил отталкивающего впечатления.

заполненной 16 января 1926 г. для Всесоюзного общества политических каторжан и ссыльнопоселенцев).

Рогозинниковы жили богато, ни в