Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

баланса, а с другой – исходя из баланса доходов и расходов населения. И то, что эти оценки друг с другом согласованы (с учетом того, что они сделаны с интервалом в 10 лет, причем это те 10 лет, когда структура экономики США менялась особенно бурно), говорит о том, что, скорее всего, они реальности соответствуют.

При этом активная и адекватная (на тактическом уровне) политика денежных властей США заморозила ситуацию на длительный срок и позволяла не допустить спада, т. е. перехода к сценарию начала 1930-х годов, до осени 2021 года. Разумеется, на политическом поле делаются попытки скрыть этот спад, переложив отдельные элементы, которые спрятать невозможно, на последствия ковидного карантина и другие «объективные» причины. Вроде «агрессии России». Однако реальная оценка ситуации говорит о том, что структурный спад, соответствующий масштабам кризиса 1930–1932 годов (с учетом куда большей поддержки спроса со стороны бюджета) в конце 2021-го все-таки начался.

Отмечу, что, поскольку приведенные выше оценки нигде не опровергнуты, а они опубликованы уже достаточно давно, я не могу воспринимать всерьез рассуждения о том, что в США (и в мире) может начаться экономический рост. Точнее, принять такие рассуждения можно только в том случае, если они будут сопровождаться описанием механизма стимулирования структурного дисбаланса между спросом и доходами. Пока за годы, прошедшие с осени 2008 года, такого механизма мне никто не продемонстрировал.

Вообще, с 2008 года структура стимулирования спроса существенно изменилась. Хорошо было заниматься исследованиями в 2005–2008 годах, когда стимулирование шло практически лишь по двум каналам: снижению сбережений и росту частного долга; сегодня картина много сложнее. В связи с этим расчет 2008 года сегодня уже провести так просто не получится. В частности, за это время сбережения вырастали (особенно в 2020 году) и падали, частный долг незначительно сократился, а потом снова стал расти, снижение кредитного (и ипотечного) стимулирования компенсировалось ростом бюджетных расходов. Но, поскольку в доходах домохозяйств очень сложно отделить те доходы, которые получены естественным способом, от тех, которые вызваны перераспределением бюджетных средств, сегодня такой простой оценочный анализ структурного разрыва, как в 2001–2008 годах, сделать невозможно (рис. 53).

Рис. 53. Рост долга США с 2008 года

Источник: Federal Reserve Bank of St. Louis (FRED)

Теоретически было бы интересно посмотреть на то, как стимулирование формируется сегодня, однако на общем выводе это никак не скажется, поскольку с тех пор расходы домохозяйств в США не сократились (это и было целью политики ФРС), а доходы в реальном выражении (покупательной способности) не выросли. Если сравнить с приведенными выше примерами по сравнению стоимости домов и заработных плат, то, скорее всего, ситуация даже ухудшилась, но точно сказать достаточно сложно. Это значит, что структурный разрыв сохранился, хотя и тут есть вопросы о том, насколько эта цифра изменилась в номинальном выражении, с учетом изменения методологии оценки ВВП.

Для более точного понимания проблем современного кризиса и его отличия от кризиса 1930-х годов (на который он больше всего похож, с точки зрения предкризисного процесса) необходимо описать один эффект, который я назвал «коркой апельсина». Смысл его в следующем (рис. 54).

Если описать структуру экономики США конца 1920-х годов, то выглядит она как апельсин с дольками, некоторые из них – большие (промышленность), а другие – небольшие (финансы, транспорт, образование). И кризис, собственно, состоял в том, что с этого апельсина была снята корка. С учетом масштаба падения ВВП в 30-е годы, эта корка даже выглядит не слишком толстой, и масштаб долек, т. е. структуру экономики, этот процесс особо не затронул. А поскольку быстрая накачка финансового сектора занимала не так уж много времени, то относительный рост финансового сектора особых последствий не вызвал.

Рис. 54. Изменение структуры экономики США под воздействием кризиса, 30-е годы ХХ века и современная ситуация

А вот структура экономики в начале XXI века представляется совсем иной. Как уже отмечалось, доля финансового сектора колоссально выросла, что на нашем апельсине выглядит как огромный галл (паразитический нарост), который разросся на финансовом секторе. Но фокус состоит в том, что предстоящий кризис (приостановленный, но не компенсированный кризис 2008 года) состоит в таком же снятии корки с апельсина. Вместе с наросшим галлом.

Соответственно, посткризисная картина будет выглядеть примерно так же, как и после кризиса начала 30-х годов прошлого века (ну доля промышленности будет меньше, но так тогда значительная часть услуг входила в промышленность), а вот доля финансового сектора упадет в 10 раз, а то и больше! И понятно, почему элита «Западного» ГП и вся проектная инфраструктура борются за свои привилегии отчаянно и до конца. Потому что для них перспектива выглядит совсем безрадостно!

Для того чтобы описать мое тогдашнее представление о последствиях кризиса, приведу отрывок из своего интервью, которое я дал в начале осени 2008 года корреспонденту «Комсомольской правды» Евгению Черных: «…Впрочем, какой бы вариант они (власти США. – М. Х.) ни выбрали, в результате экономика США уменьшится как минимум на треть. Мировая упадет процентов на двадцать. После этого планету ожидает лет десять-двенадцать тяжелой депрессии. В США и Европе, думаю, многие будут жить впроголодь. А машина станет предметом роскоши». Отмечу, что тогда мне казалось, что остановить кризис у властей США не получится, и тут я ошибся. И оценка масштаба кризиса у меня тогда еще была в рамках нашей оценки начала 2000-х, анализ доходов и расходов населения мы провели в рамках развития теории уже позже, по итогам осени 2008 года.

Можно ли этот прогноз уточнить и сделать его, если так можно выразиться, более научным? Да, конечно, и сейчас я эту ситуацию распишу подробнее, причем ключевым элементом рассуждения является анализ такого явления, как «средний» класс. Что такое вообще «средний» класс? Изначально это конструкция, придуманная на Западе с целью разрушить классовую концепцию марксизма. И с точки зрения марксизма она смысла не имеет: это чистая химера, существующая на избыточных финансовых ресурсах, поскольку туда входят и верхушка рабочего класса, и мелкая и средняя буржуазия, и обслуга верхних классов.

С точки зрения современного буржуазного государства с его моделью финансового капитализма «средний» класс – это группа людей с типовым потребительским поведением, причем не только с точки зрения товаров и услуг, но и с позиции услуг политических. Именно под эту группу выстроена вся система тотальной рекламы и образования, направленная на максимальный рост потребления и фактический запрет на более осмысленные ценности.

Возникновение этой группы связано как раз с началом «рейганомики». Дело в том, что средний класс с точки зрения доходов обсуждался на Западе давно, с момента