Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

И аргумент тут очень простой: конечный спрос, который и определяет масштаб воспроизводственного контура, рос самым медленным образом! А если рассматривать не спрос, а зарплаты, так они не выросли вообще и по покупательной способности находятся сегодня на уровне конца 1950-х годов!

Можно привести массу примеров. Для иллюстрации можно взять такие данные: во время Великой депрессии средняя цена дома в США была примерно в 3 раза больше средней зарплаты. Сегодня (осень 2023 года) – в восемь раз. Стоимость автомобиля составляла 46% годовой зарплаты, сегодня это 85%. На аренду уходило всего 16% годовой зарплаты, сегодня это 42%. Разумеется, результат зависит от методик – и определения средней цены, и определения средней заработной платы, – но общее падение покупательной способности реально располагаемых доходов населения налицо.

Как был достигнут приведенный выше результат, мы уже, в общем, тоже объяснили: банковская система в начале 80-х годов прошлого века позволила домохозяйствам рефинансировать свои долги, т. е. стало возможным старые кредиты погашать за счет новых (это было частью политики «рейганомики»). А для того чтобы при этом не падал спрос, начали снижать стоимость кредита. В 1980 году учетная ставка ФРС США была равна 19% (Пол Волкер, тогдашний глава ФРС, боролся с инфляцией), к декабрю 2008 года она стала фактически равной нулю. И экономическая система начала самопроизвольное движение к равновесному состоянию, т. е. снижать частный спрос, стимулирующийся почти 30 лет.

Сейчас США активнейшим образом стараются поддержать частный спрос другими методами, к ним мы еще вернемся. Но тогда, в 2000-е годы, создалась крайне удобная для оценки масштаба ситуация: спрос домохозяйств стимулировался в основном за счет роста их долга и снижения сбережений, т. е. двух легко определяемых в статистике факторов. И на ее основании можно дать примерную оценку этого спада.

Если на начало кризиса сбережения были –5%, а должны быть 10% (напомню, историческая норма для США), то всего спрос за счет роста сбережений сократится примерно на 15% от реально располагаемых доходов населения на осень 2008 года, которые тогда составляли примерно 11 трлн долларов. То есть завышение спроса за счет снижения сбережений составило около 1,5 трлн долларов в год (рис. 51), что видно из уже приведенного выше графика.

Далее спрос стимулировался за счет роста долгов домохозяйств – на момент кризиса совокупный долг составлял около 15 трлн долларов, рос он на 10% в год.

То есть и здесь масштаб стимулирования на момент кризиса – около 1,5 трлн долларов в год. Кстати, совпадение этих цифр – косвенное свидетельство их достоверности; если задача состоит в увеличении спроса, то нужно все источники задействовать по полной программе; если один из этих источников стимулирования спроса сильно превышает второй, это значит, что меньший еще можно увеличивать. Это, кстати, одна из причин, по которой я считаю, что цифра –5% для сбережений в середине 2000-х годов более достоверна, чем современные данные. Итого получается 3 трлн долларов превышения спроса домохозяйств над их реально располагаемыми доходами с точки зрения потенциально равновесной экономической системы.

Рис. 51. Рост долгов домохозяйств (потребительский кредит и ипотека)

Источник: Federal Reserve Bank of St. Louis (FRED)

Вот эти 3 трлн долларов превышения расходов над доходами и есть источник структурных искажений экономики США. И совершенно очевидно, как это подробно будет показано в следующей главе, что бесконечно находить новые источники их поддержания не получится. И если отрицательные сбережения граждан, которые устойчиво получают свои доходы, могут игнорироваться довольно долго, то с ростом долга ситуация иная. Собственно, кризис осени 2008 года, с моей точки зрения, произошел как раз потому, что рефинансирование частного долга за счет снижения ставки стало невозможным.

Кстати, здесь нужно отметить, что учетную ставку, в отличие от ставки по депозитам, сделать отрицательной невозможно. Дело в том, что если банки начнут выделять деньги под отрицательный процент (ну или центробанки начнут выделять банкам кредиты аналогичным образом), то немедленно найдутся умники, которые возьмут утром кредит в «стопицот триллиардов» долларов, вечером их вернут и унесут из банка вполне себе полновесные доллары как отрицательную ставку банка. Депозиты другое дело, тут просто от концепции «банк платит за привлечение денег» происходит переход к концепции «клиент платит за сохранность своих средств».

Отметим еще одно обстоятельство, которое подробно будет обсуждаться в следующих главах. Дело в том, что «тяжесть» долга для должника зависит не столько от непосредственно тела долга, сколько, скорее, от масштаба выплат по его обслуживанию. Соответственно, в США выплаты после 2008 года (и до начала серьезного повышения ставки в 2022 году) были незначительны. Но экономика едина, и низкие процентные ставки приводили к (на первых порах неявному) перегреву экономики, в первую очередь в финансовом секторе.

Грубо говоря, существенно вырос объем необязательных финансовых активов (которые, впрочем, частично включили в ВВП США), которые не приносили доходы, но под которые можно было брать новые кредиты. И, как следствие, пузырь на финансовом рынке активно рос. В результате мы увидели резкий рост инфляции в 2021 году и последующие негативные последствия. Впрочем, об этом – ниже.

И теперь переходим к ключевой теме этой главы, масштабу кризиса. Для его описания рассмотрим приводимый здесь рисунок. Все параметры даны в показателях 2008 года (на момент начала кризиса), при этом мы и современный этап считаем по старым методикам, с учетом реальной инфляции, при которой роста ВВП с 2008 года нет (рис. 52).

По горизонтальной оси – время, по вертикальной – масштаб в долларах. Линия 2 на этом графике – доходы американских домохозяйств. Они практически не менялись до начала кризиса. Линия 1 – расходы домохозяйств, они до момента Ч0 (это осень 2008 года) росли, а потом расти перестали. Точка Ч1, нам пока неизвестная, – начало резкого спада, Ч2, тем более неизвестная, это окончание спада. После нее может начаться рост, правда, пока не очень понятно, за счет какого механизма.

На сегодня точку Ч1 уже можно предварительно определить, судя по всему, это конец лета – начало осени 2021 года, момент резкого скачка инфляции в США. Именно как ответ на эту инфляцию денежные власти стали повышать ставку, инфляция упала, но зато экономический спад стал практически явным.

Рис. 52. Оценка масштаба предстоящего кризиса

Можно с большой долей достоверности сказать, что точка Ч2 будет достигнута после того, как линия 1 догонит линию 2, т. е. главная структурная диспропорция последних десятилетий будет нивелирована. Хотя теоретически, если доля частных расходов