Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

даже принята к реализации. Поводом стало обсуждение антикризисной политики после начала острой стадии кризиса в рамках нового (точнее, обновленного) формата лидеров 20 крупнейших по экономике стран мира – G20.

Логика в этой схеме была та же самая, которая использовалась после острой стадии первого ПЭК-кризиса в 10-е годы прошлого века, только уже не в национальном масштабе, а в масштабе финансовой системы всего мира. Тогда для поддержания кредитной системы был создан инструмент рефинансирования (т. е. снятия части рисков) банков – Федеральная резервная система США. Сейчас было предложено создать над мировыми центробанками единый регулирующий орган под условным названием «Центробанк центробанков». С теми же самыми задачами: снятия рисков, но уже не с коммерческих банков, а с банков центральных.

На протяжении нескольких месяцев эта тема была доминирующей не только на страницах финансовых и экономических СМИ, но и в переписке ответственных исполнителей и глав стран – участников G20. Разумеется, описывалась она как единственно возможная конструкция, гарантирующая выход из кризиса (аналогии с ситуацией 1913 года, впрочем, не упоминались).

Уже было решено, что институционально центробанк центробанков будет создан на базе МВФ, что он будет эмитировать новую мировую валюту на базе внутренней валюты МВФ («специальных прав заимствований»), что он будет выделять лимиты национальным центробанкам, в рамках которых они только и могут заниматься эмиссией национальных валют… Возможно, были достигнуты и другие договоренности, но они остались за кулисами.

Тема активно обсуждалась, и сторонники «Западного» проекта в аппарате госорганов США активно его поддерживали. С учетом имеющейся у меня инсайдерской информации (не думаю, что я открою тут большую тайну) могу сказать, что в конце 2010 – начале 2011 года переписка глав государств в рамках G8 и G20 по большей части была посвящена именно созданию центробанка центробанков. Это обстоятельство особо не афишировалось (публично озвучивались другие политические моменты), но тем не менее эта проблема и в СМИ занимала серьезное место.

В частности, после того как стало понятно, что базой для центробанка центробанков должен был стать МВФ, очень серьезно обсуждалась тема перераспределения квот в уставном капитале этой организации. Самую большую активность по понятной причине проявлял Китай, и он даже что-то получил. «Что-то» – потому что переговоры до конца доведены не были, в мае случилось знаменитое «дело Стросс-Кана».

Предшествовала ему 3 апреля 2011 года концептуальная речь на ежегодном заседании МВФ и Всемирного банка. В ней Доминик Стросс-Кан заявил, что «вашингтонский консенсус с его упрощенными экономическими представлениями и рецептами рухнул во время кризиса мировой экономики, и остался позади». Стросс-Кан заявил, что именно выполнение правил «вашингтонского консенсуса», среди которых – стремление к достижению низкого бюджетного дефицита, бурному экономическому росту, свободному, никем не контролируемому финансовому рынку и либеральным налогам, привели к мировому финансово-экономическому кризису. С точки зрения Стросс-Кана, для преодоления неопределенности посткризисного мира необходимо создать новые принципы экономической и социальной политики как для мирового сообщества, так и для каждого отдельного государства.

Отметим, что эта речь вполне могла быть элементом публичной подготовки к созданию центробанка центробанков (т. е. к работе, к которой Стросс-Кан уже просто по должности обязан был быть активно причастен). Но с точки зрения предыдущей пропагандистской модели (того самого «вашингтонского консенсуса»), в которой доминирующую роль играли как раз США, эта речь действительно стала серьезным нарушением устоев. И в Вашингтоне придание огласке причин кризиса (и речь в целом) расценили как вызов.

При этом сам Стросс-Кан, в конце концов, был всего-навсего наемным менеджером, пусть и высокопоставленным. И его выступление для многих в США стало символом того, что наднациональная элита «Западного» глобального проекта начала уже последние действия к лишению этой страны уникального статуса эмитента и контролера мировой валюты. Что требовало срочных действий.

Вскоре после своего выступления, 14 мая 2011 года, Стросс-Кан был снят с рейса и арестован в Нью-Йорке по обвинению в сексуальных домогательствах к служащей отеля, в котором он находился перед отлетом. При этом в попытке выпуска под залог до его отставки с поста руководителя МВФ ему было отказано. Зато сразу после отставки он был выпущен под залог и переведен под домашний арест. 2 июля 2011 года нью-йоркский суд освободил Стросс-Кана из-под домашнего ареста в связи с новыми обстоятельствами дела, уголовное дело было прекращено. При этом тема «центробанка центробанков» в переписке глав государств исчезла сразу после ареста, уже в середине мая (здесь я ссылаюсь на ту же самую инсайдерскую информацию), и больше ни разу не поднималась.

Приведенная история вызвала массу различных объяснений, как достаточно логичных, так и конспирологических (например, желание Стросс-Кана поучаствовать в президентских выборах во Франции, где он мог создать серьезную конкуренцию другим кандидатам), которые активно педалировались в разных СМИ и аналитических материалах. Но, с моей точки зрения, все они не выдерживают конкуренции с приведенной выше: создание мировой ФРС, безусловно, является куда более весомым фактором мировой истории, чем выборы во Франции. Особенно если сравнить эти объяснения с той литературой, которая посвящена историческим основам создания ФРС в 1913 году. Здесь, кстати, тоже был создан колоссальный конспирологический слой, достаточно плотно прикрывающий реальную подоплеку событий.

Более подробно этот вопрос рассмотрен в нашей с Сергеем Щегловым книге «Кризис и Власть», которая вышла в 2023 году. И, как показывает тщательный разбор ситуации, вся эта история была глубоко эшелонированной операцией, которую государственная элита США провела против элиты «Западного» глобального проекта. А если еще добавить конфликт с базирующимся в Лондоне Иудейским глобальным проектом, то картина становится еще более сложной. Но в реальности это был первый звоночек внутреннего раскола до того несколько десятилетий более или менее единых западных, в широком смысле этого слова, элит.

Это единство было вызвано страхом перед СССР и было сформировано по итогам Второй мировой и Великой Отечественной войны. Но после распада мировой системы социализма и СССР этот страх исчез, соответственно, усилились внутренние противоречия капиталистического мира. И, хотя альтернативных технологических зон уже не было, мир представлял собой единую систему разделения труда, противоречия между элитами разных глобальных проектов и отдельных национальных элит остались. И начавшийся четвертый ПЭК-кризис очень усилил эти противоречия, а прошедшие с 2011 года десять с лишним лет еще больше их обострили…

Здесь нужно сделать небольшое отступление, связанное скорее с теорией элит, чем с экономикой. Именно дело Стросс-Кана является первой и главной причиной, по которой, я считаю, Обама, президент США на тот момент, не является представителем «Западного» ГП. В противном случае он, скорее всего, попытался бы проект создания центробанка центробанков поддержать. Впрочем, у этого вывода есть еще несколько причин, о которых я расскажу позже. Пока же можно отметить, что с точки зрения реакции на