Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

кризисные процессы в 2011–2014 годах в США установилось шаткое равновесие между элитой «Западного» проекта и альтернативными ему элитами, как представляющими другие глобальные проекты, так и чисто национальными.

Вообще, раскол элит западных стран по проектному принципу играет очень важную роль в событиях последних лет, в связи с чем в новом издании книги я даже добавил соответствующую главу. И, как следствие, схватка между ними ведет к невозможности сосредоточить ресурсы на каком-то одном направлении выхода из кризиса. Поскольку, как это неизбежно при конкуренции различных глобальных проектов, схватка у них идет за Власть, а обсуждение вопросов управления, в том числе выхода из кризиса, находится на вторых ролях.

Еще одно важное обстоятельство, которое формально к экономике не относится: объяснить поведение Обамы (и, как мы увидим ниже, сменившего его на посту президента США Трампа) без использования теории глобальных проектов достаточно проблематично. Для этого все время приходится апеллировать к чисто конспирологическим теориям о тайных группах, которые отстаивают свои интересы, противоречащие базовым групповым интересам финансистов.

В частности, возникают вопросы, как так получилось, что Элиот Спитцер был быстро и четко убран с политической сцены (явно руками финансистов), но при этом меньше чем через год никому не известному Обаме проиграла целиком стоящая на стороне банкиров Хиллари Клинтон? Откуда и почему вообще взялся Обама и как он сумел пролезть на свой пост? Почему денежные власти США столь демонстративно игнорировали и продолжают игнорировать симптомы того, что происходящий кризис не вписывается в либеральную экономическую теорию? И так далее.

Сам Стросс-Кан был в деле организации центробанка центробанков чистым исполнителем, через два месяца после описываемых событий срок его полномочий заканчивался, а сам он хотел участвовать в президентских выборах во Франции. Но за его спиной реальных акторов событий было не видно. И для них судьба самого Стросс-Кана была совершенно не интересна, что очень хорошо было видно по прессе, которая практически навсегда про него забыла сразу после отставки с поста главы МВФ. А если учесть, что обвинения в его адрес были сфальсифицированы (см. упомянутую книгу Хазина и Щеглова), становится понятно, что ключевым в этой истории является именно план по созданию «центробанка центробанков». Так что, скорее всего, это событие было первой крупной и публичной попыткой остановить дальнейшую экспансию «Западного» проекта.

Если сравнить «дело Спитцера» и «дело Стросс-Кана», разделенные тремя годами, то видны яркие аналогии. При этом первое было направлено на поддержку банкиров (элиты «Западного» проекта), а другое – против них. Но исполнители все равно были из одного инкубатора, других спецслужб в США нет. В любом случае уже тогда было понятно, что уровень напряжения перед началом острой стадии очередного ПЭК-кризиса достиг того масштаба, когда схватка переходит к непосредственным внутриэлитным столкновениям. И даже такие серьезные, но все-таки управленческие фигуры, как Спитцер и Стросс-Кан, становятся разменными фишками.

В общем, уже тогда стало понятно, что элита «Западного» глобального проекта, которая за счет ресурса эмиссии мировой валюты сумела практически объединить элиты всех стран мира, попала в сложное положение. Отдельные национальные элиты (что в России, что в Китае, что в США) начали все более и более серьезно рассматривать вопрос о выходе из Бреттон-Вудской модели. С соответствующим восстановлением финансового и экономического суверенитета. Собственно, мысли об этом появлялись и раньше, напомним, что неизбежность разрушения Б.-В. системы была достаточно полно описана еще в начале 2000-х годов (в том числе в книге А. Кобякова и М. Хазина «Закат империи доллара и конец Pax Americana», которая вышла в 2003 году). Но дело Стросс-Кана показало, что впервые с конца 80-х годов элита «Западного» проекта оказалась неспособна решить принципиально важный для себя вопрос. И этот процесс неумолимо продолжился.

Как мы знаем, многочисленные попытки американских политиков не допустить создания частного центрального банка (ФРС) в начале ХХ века не завершились успехом. С одной стороны, это сильно ударило по национальной элите США, с другой – после 1991 года США стали в рамках экономической модели «Западного» ГП мировым экономическим и политическим лидером. Правда, за это пришлось заплатить дорогую цену, доля США в мировой экономике с 1944 года (года Бреттон-Вудской конференции) по настоящее время уменьшилась с более чем 50 до 18%, по оптимистическим подсчетам, и до 14% – по пессимистическим.

И когда по итогам начала острой стадии четвертого ПЭК-кризиса стало ясно, что США ждет серьезнейший экономический кризис, все поняли, что и на политическом уровне это неминуемо вызовет мощнейшее столкновение транснациональных финансовых элит («Западного» ГП) и национальных элит США. Пока маятник качается – национального политика Трампа сменил ставленник банкиров Байден, потом снова вернулся Трамп… В общем, окончательной победы пока ни одна сторона не достигла. Впрочем, детали этого процесса – в последующих главах.

Когда к середине 2014 года кредитный мультипликатор в США упал практически до 4, стало понятно, что продолжать процесс эмиссии дальше невозможно, поскольку он неминуемо вызвал бы серьезный рост инфляции издержек. Для американской экономики с ее очень высоким уровнем разделения труда это – неизбежная катастрофа, допустить которую денежные власти не могли никак. И по этой причине президент США Обама и руководство ФРС остановили эмиссию.

Теоретически можно предположить, что такое решение было принято руководством ФРС самостоятельно, формальные показатели денежной статистики давали для этого все основания. Однако после дела Стросс-Кана все руководители ФРС уже отлично понимали, что излишняя самостоятельность в принятии столь кардинальных, в реальности – политических, решений может лично им стоить очень дорого. По этой причине я глубоко убежден, что руководство ФРС не просто держало Белый дом в известности о складывающейся ситуации, но и обратилось с прямым запросом относительно своих полномочий в этой ситуации.

В этом месте необходимо сделать важное отступление, поскольку решение Обамы от 2014 года, еще даже не принятое, породило целую серию политически важных последствий. Которые, в свою очередь, повлекли за собой в том числе и базовые экономические решения, принципиально влияющие на нашу жизнь последних лет. Но говорить об этом преждевременно, пока не будут описаны экономические особенности и закономерности кризиса 2008 года, который перевел в острую стадию последний ПЭК-кризис капитализма.

События сентября 2008 года практически полностью совпадали по внутренней механике с кризисом весны 1930 года: и тогда, и в наше время начался дефляционный шок (резкое падение частного спроса), связанный с разрушением незадолго до того обрушившихся финансовых пирамид. Механизмы создания этих пирамид мы описали выше, как и то, как стимулировался частный спрос. Причины этого шока мы, в общем, тоже понимаем и с точки зрения микроэкономики (приведенная выше сказка), и с точки зрения управления экономическим ростом (т. е. с позиции макроэкономики).

Разница