Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

ситуации 2008 года с 1930-м состоит только в двух обстоятельствах. Первое – тогда рухнули все пузыри, которые были на финансовых рынках. Сейчас – один, фондовый, остался. Связано это с тем, что в то время эмиссия доллара была ограничена золотым стандартом, сейчас же она разрешена, и это второе обстоятельство. Иными словами, кризис начала 30-х годов развивался по дефляционному сценарию, а в 2008 году его быстро перевели на сценарий инфляционный.

Но каков масштаб этого, нынешнего, кризиса? Можем ли мы оценить, где остановится тот экономический спад, который практически неизбежен – и в соответствии с историческим опытом, и в соответствии с приведенной выше моделью? Для ответа на этот вопрос вспомним некоторые положения мейнстримовской (неоклассической) теории.

Она утверждает, что нормальное состояние экономики – равновесное. Если какие-то внешние обстоятельства – политика государства, изменение природных условий или еще что – выводят экономическую систему из равновесного состояния, то она начинает самопроизвольно в нее возвращаться. И чем сильнее отклонение от равновесного состояния, тем большее усилие нужно, чтобы процесс возврата к равновесию остановить или даже замедлить.

Я не буду утверждать, что это утверждение верно всегда и везде, не исключено, что единого равновесного состояния просто в природе не существует, что оно само может довольно сильно меняться. Или же, что еще более сложно, на фазовом пространстве мировой экономики есть несколько притягивающих точек. И тогда переход от одной к другой должен сопровождаться резкими изменениями параметров (аналог фазового перехода в физике).

Я являюсь по образованию специалистом по теории динамических систем, поэтому много чего могу сказать по этому вопросу. Беда в том, что это явно выходит за границы базовой экономической теории. Так что просто констатируем, что разработанная в конце 70-х годов и принятая в 1981 году в США экономическая программа («рейганомика»), которая предполагала постоянное кредитное стимулирование частного спроса, неминуемо сдвигала параметры экономической системы от прежнего (относительно) равновесного состояния.

До ее принятия равновесные макроэкономические параметры для американских домохозяйств выглядели примерно так: совокупный долг – не выше 60–65% от годового дохода, сбережения – порядка 10% от реально располагаемых доходов. К 2008 году эти параметры изменились следующим образом: средний долг стал выше 130% от годового дохода, сбережения –5–7%.

Отметим, что последняя цифра, которая еще в 2008 году не ставилась под сомнение, в последующие 5 лет была нивелирована за счет статистических ухищрений, так что в последних официальных данных она находится около нуля. В этом вообще очень серьезные проблемы с американской статистикой – цифры, на основании которых делались наши расчеты и в 2000–2001 годах, и позднее, сегодня уже найти невозможно. Поскольку методики расчетов несколько раз менялись принципиально, и много раз локально, и каждый раз временные ряды пересчитывали назад.

Разумеется, к той, старой, реальности эти новые цифры уже отношения не имеют. И дело даже не в том, что новые методики содержат разного рода специфические показатели, вроде «гедонистических индексов», которых раньше и в помине не было. Проблема в том, что структура экономики довольно серьезно меняется каждые полтора-два десятилетия и новые методики к старой структуре экономики могут быть неприменимы (выдавать серьезные ошибки). Ну, например, до создания ФРС доля прибыли, которую перераспределял в свою пользу финансовый сектор в экономике США, была 5%, в 60-е годы поднялась до 20%, а к началу кризиса 2008 года достигла 70%, а доля промышленности, соответственно, упала. Как можно сравнивать такие разные экономики?

Если возвращаться к основной теме, то неизбежно возникают два вопроса. Первый: за счет чего был достигнут такой серьезный отход от положения равновесия? И второй: насколько сегодня спрос американских домохозяйств выше равновесного? Отметим, что сравнивать спрос с реально располагаемыми доходами нельзя, поскольку, как только поддержка спроса начнет сокращаться, тут же начнут падать и доходы. Так что точка равновесия лежит существенно ниже, чем текущие доходы домохозяйств, тем более их текущие расходы.

На первый вопрос я уже ответил в рамках сказки про человека, который берет в банке кредит на стиральную машину. А соображения о масштабе структурных искажений экономики США объясняют, зачем нужно было обязательно повышать объем государственного долга – с целью сохранения экономического роста. Но сейчас я хотел бы их обсудить с более технологической точки зрения.

Первый момент, на который хотелось бы обратить внимание, – это то, что структурные искажения (во всяком случае, когда они превысят некоторые пороговые значения) должны быть заметны как-то достаточно просто. В начале 2000-х мы изучали межотраслевой баланс США, но это очень серьезная и квалифицированная работа. А нет ли более простого способа их увидеть? Выясняется, что есть (рис. 48).

Рис. 48. Динамика основных финансовых показателей экономики США в 1959–2017 годы. Логарифмическая шкала без учета влияния гедонистических индексов

Источник: Federal Reserve Bank of St. Louis (FRED)

На приведенной картинке размещены на одном графике показатели финансовой системы США (в логарифмической шкале). Поскольку все они отражают состояние единой экономической системы, то и изменяться, в общем, должны более или менее в унисон. В то же время мы видим, что эти показатели дважды разделились на две группы: в начале 80-х (как мы понимаем, с началом стимулирования частного спроса в 1983 году) резко прибавили совокупный долг и долг домохозяйств, а после кризиса 2000–2001 годов стали расти денежный агрегат М3 и денежный поток относительно ВВП и частных доходов.

Отметим, что после 2020 года этот график во многом теряет смысл, поскольку ковидный карантин и колоссальная прямая государственная поддержка не только усугубили общий структурный кризис, но и «сбили» более или менее устоявшиеся тенденции и механизмы. То есть он не показывает ту красивую регулярную картинку, которая была до того:

Рис. 49. Аналогичный график за 1959–2023 годы

Еще более убедительно эта картинка выглядит на графике, который я взял из аналитических обзоров Сергея Егишянца (по данным на 2005 год) (рис. 50).

Если смотреть на экономику как на организм, то эта ситуация выглядит примерно так, если бы у человека левая нога стала расти существенно быстрее правой руки. Или же печень стала бы по объему в три раза больше, чем обычно. То есть внутренние пропорции организма, в нашем случае экономического, стали радикально меняться.

Рис. 50. Показатели финансовой системы 1995–2004 годов

Ситуация эта совершенно неестественная. Нет, это не значит, что ей нельзя найти объяснения, но сама по себе такая картинка очень убедительно объясняет наличие того самого структурного кризиса, который мы описываем. Разумеется, можно предположить, что радикально изменилась экономическая модель и в ней резко выросло значение финансового сектора, но проще все-таки сделать вывод, что модель