Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

в ВВП упадет очень сильно, рост частных доходов может начаться и до того, как закончится спад ВВП. Правда, на практике ПЭК-кризисов этого не происходило, дно кризиса всегда какое-то время было плоским, что и соответствует периоду продолжительных депрессий.

Собственно, процесс, который будет происходить между Ч1 и Ч2, это и есть нормальное движение экономики в полном соответствии с неоклассической теорией, движение в сторону равновесного состояния, баланса доходов и расходов. А вот нынешнее состояние экономики США – неестественное, созданное искусственно, с целью любой ценой поддержать экономический рост в условиях начинающегося ПЭК-кризиса.

Соответствующий процесс очень хорошо заметен на примере второго ПЭК-кризиса, который произошел в начале 30-х годов прошлого века. Тогда спад продолжался два с половиной года (с весны 1930 до конца 1932 года), причем темпы спада составляли чуть меньше чем 1% ВВП в месяц. При этом эмиссии не было, т. е. кризис носил чисто дефляционный характер (цены падали).

Точка равновесия была достигнута в тот момент, когда ВВП страны упал примерно на 25% (в дальнейшем, за счет чисто деградационных процессов в экономике, спад усилился еще процентов на пять от исходного состояния), совокупное падение расходов граждан, т. е. уровня жизни, составило около 40%. Для экономики в целом это падение частных расходов было частично компенсировано увеличением расходов государства.

При этом, на первом этапе кризиса, когда темпы спада составляли около 10% в год, ограниченное в условиях отказа от эмиссии участие государства в 2–3% от ВВП было практически незаметно на фоне острого спада (что и стоило места президенту Г. Гуверу, хотя сегодня его действия оцениваются как абсолютно адекватные). А вот аналогичные меры уже Рузвельта (который пришел к власти весной 1933 года; в то время передача полномочий происходила не в январе, а позже) на фоне окончания быстрого спада оказались вполне заметны.

Нужно учесть и активную работу министра внутренних дел США Г. Икеса, который, создав систему американского ГУЛАГа, очень активно помогал экономике, не давая (точнее, остановив этот процесс) населению умирать голодной смертью. Правда, 2–3 миллиона человек все-таки от голода умерли. При этом эта поддержка была достаточно слабо монетизирована, и поэтому ее реальный вклад в ВВП явно занижен статистикой.

В результате, как я уже отметил, общий спад ВВП составил примерно 30–35% от уровня 1928 года, а падение уровня жизни населения (т. е. средних расходов) – около 40%. Но, еще раз повторю, это все происходило сразу после кризиса, поскольку ФРС не включала печатный станок. В нынешней ситуации все немножко иначе.

Понятно, почему нынешние денежные и политические власти текущее состояние хотят поддержать. Я уже описал, за счет какого ресурса в это состояние систему вводили до осени 2008 года (пока структурный разрыв увеличивался), частично описал, как остановили спад (до 2014 года, во всяком случае; остальные детали будут в следующей главе). Но после 2008 года главный структурный разрыв, между доходами и расходами домохозяйств, уже не рос, оставаясь примерно в постоянных рамках. И именно по этой причине мы можем сегодня оценить масштаб кризиса, т. е. то значение, до которого может опуститься уровень ВВП.

Точнее, такая ситуация была до ковидного карантина 2020 года, после него колоссальные бюджетные вливания ситуацию изменили, причем в худшую сторону. Но точно оценить масштаб этих изменений сложно, поскольку они происходили быстро, несистемно (частично просто в рамках ручного управления) и хаотично. Тем не менее в последующих главах мы попытаемся оценить их масштаб.

Но вернемся к оценке ситуации на конец 2019 года. Мы знаем максимальный разрыв между линиями 1 и 2, он составляет на момент Ч0 примерно 3 трлн долларов, причем 1,5 трлн из них получены за счет постоянного роста частного долга (со скоростью примерно 10% в год), а еще полтора – за счет снижения сбережений, которые в условиях острого кризиса неизбежно растут выше даже среднеисторических показателей. По мере развития кризиса расходы домохозяев будут падать, а это неминуемо повлечет за собой и падение доходов.

Поскольку снижение расходов распространяется по цепочке межотраслевого баланса, совокупное снижение доходов будет вызывать падение расходов, которое влечет дальнейшее падение спроса. И так далее по снижающейся спирали к равновесному состоянию между спросом и реально располагаемыми доходами. Это работает межотраслевой мультипликатор, который увеличивает общий уровень спада относительно базового структурного разрыва.

Как показывают эмпирические исследования различных кризисов и спадов, падение доходов до точки равновесия между ними и расходами домохозяйств превышает первоначальный разрыв между доходами и расходами. Важную роль тут играет мультипликатор по межотраслевому балансу, и составляет он для различных экономик и стран от 1,5 до 3. Т. е. точка равновесия между новыми доходами и расходами находится ниже старых доходов на величину в 1,5–3 раза больше, чем первоначальный разрыв между доходами и расходами).

При этом, если разрыв изначально был мал (т. е. межотраслевые цепочки снижения потребления не наталкиваются друг на друга), то этот мультипликатор близок к максимуму, а вот если он составляет десятки процентов от ВВП, то приближается к минимуму. Поэтому в нашем случае можно предположить, что этот мультипликатор скорее ближе к полутора, чем к трем.

Для примера можно привести исследования зависимости инфляции от роста тарифов в экономике России 2000-х годов. Они проводились в начале 2000-х группой консультантов под моим руководством по заказу Федеральной энергетической комиссии РФ, когда совокупный рост последних составлял порядка 2–4% в год. Тут мультипликатор оказался равен примерно двум, т. е. при прямом повышении цен от роста тарифов на 2% итоговая дополнительная инфляция составляла около 4%, и для ее достижения нужно было подождать несколько месяцев.

Если принять это правдоподобное предположение, то точка равновесия по частным доходам находится на уровне ниже нынешнего примерно на 4,5 трлн в год. Впрочем, тут нужно отметить еще одно очень важное обстоятельство. Дело в том, что 11 трлн, которые частный спрос вкладывал в ВВП, – это уже значение после учета внеэкономического стимулирования. Но и доходы домохозяйств, по официальной статистике, составляли в 2008 году 11 трлн. Совпадение этих цифр, конечно, случайность, но как так получилось, что домохозяйства получают столько же, сколько они потом, после стимулирования, вкладывают в ВВП?

А дело в том, что в американской статистике доходы домохозяйств даются до выплаты налогов. Вот и получается, что потери от выплаты налогов практически полностью компенсируются теми 3 трлн, которые пошли на стимулирование спроса. Три триллиона от 11 – это примерно от четверти до трети, что соответствует средней налоговой нагрузке на домохозяйства в США.

А теперь посмотрим на масштаб кризиса. Падение уровня жизни составит 4,5 трлн – но от уровня доходов после выплаты налогов! Если он соответствовал 8 трлн долларов, то, соответственно,