Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

жесткий контроль за экспортом и импортом, а также карточную систему в распределении всех жизненно важных товаров. Можно было, напротив, провести либерализацию цен, отпустив или отправив экономику страны в свободное плаванье в рыночных водах, то есть сделать тот самый прыжок в неизвестность с зажмуренными глазами, о котором писал когда-то Гайдар. Можно было избрать и смешанные варианты. Карточная система и жесткое нормирование могли быть введены лишь на часть продовольственных товаров. Низкие цены на транспорт и коммунальные услуги сохранялись бы для малообеспеченных слоев населения. На все другие товары и услуги контроль за ценами упразднялся. Одновременно более глубокие рыночные реформы могли вводиться в отдельных городах и областях в порядке экономического эксперимента. Существовали, конечно, и другие модели и схемы экономических реформ. Однако Россия, как всегда, пошла по непроторенному пути.

Со 2 января 1992 года в Российской Федерации вступил в силу Указ о либерализации цен. Правительство отказывалось от контроля за оптовыми и за розничными ценами на 90 процентов товаров народного потребления. Одновременно было объявлено, что государственные предприятия будут сняты с бюджетных дотаций. Россия, по выражению самого Ельцина, «вошла в воду, не умея плавать». Страна все же не погрузилась в пучину, как ожидали одни, но и не смогла плыть вперед, как надеялись другие. Вместе со всеми гражданами Россия начала барахтаться в холодных водах рынка, лихорадочно пытаясь удержаться на поверхности. Дело не только в том, что наши предприятия не умели «плавать» в условиях рынка. Российская экономика была брошена я стихию рынка со связанными руками. В стране не существовало конкурентной среды даже между родственными предприятиями. Не были приняты еще юридические нормы для рыночных отношений, не имелось необходимой инфраструктуры. Чуда поэтому не произошло, и реальности января и февраля 1992 года подтверждали не ожидания Гайдара, а худшие прогнозы противников либерализации. Еще не в качестве вице-премьера, а как директор Института экономической политики Академии народного хозяйства Егор Гайдар, предлагая провести либерализацию цен, заявлял, что в случае такой либерализации «цены вырастут в среднем в два раза»[444]. Через два месяца, то есть в декабре 1991 года, один из заместителей Гайдара А. Нечаев довел до сведения общественности другую, более значительную оценку. «По расчетам, – говорил он, – цены на первом этапе возрастут втрое»[445]. В выступлениях и интервью января и февраля 1992 года Ельцин и Гайдар утверждали, что рост цен в первом квартале года не превысит 300 процентов, что уже в апреле рост цен замедлится до 10–12, а к концу года – до 3–4 процентов. Общее падение производства должно было составить, по расчетам Гайдара, не более 10–12 процентов за год. Выступая 20 февраля по российскому телевидению, Ельцин повторил свои обещания. «У нас есть, – говорил он, – уникальная возможность за несколько месяцев стабилизировать экономическое положение и начать процесс оздоровления. Реальные результаты получим уже осенью 1992 года. Я верю, что реформа победит, и победа будет видна, безусловно, уже в этом году». Эти обещания ждала, однако, та же судьба, что и обещание Ельцина «лечь на рельсы», если в России в 1991 году будет проводиться повышение цен. «Отпущенные на свободу» цены росли, однако, значительно быстрее, чем предполагало правительство. Ценники приходилось менять едва ли каждый день. Уже за январь и февраль 1992 года цены на товары выросли в среднем в 5–6 раз и продолжали расти. Правительство пыталось успокоить население. Все тот же Александр Шохин, который обещал Верховному Совету РФ быструю стабилизацию и твердый рубль, говорил в начале апреля 1992 года: «По данным Госкомстата, индекс роста потребительских цен за январь-февраль составил 480 процентов. Ожидается, что в целом за квартал эта цифра вырастет до 600 процентов. Сопоставление ее с ростом доходов за это время дает цифру в интервале 53–59 процентов»[446]. Однако реально рост доходов за квартал составил примерно 300 процентов, а рост цен – 1000 процентов. По некоторым крайне дешевым ранее товарам цены выросли в апреле в 20–30 раз. Цена на соль увеличилась в 100 раз (с 9 копеек до 9 рублей за 1 кг). Цена на спички увеличилась в 250 раз (с 1 копейки до 2 рублей 50 копеек за коробок). Дело не ограничилось, однако, разовым скачком цен. Их рост не удалось остановить ни в мае, ни в июле. То быстрее, то медленнее цены росли в течение всего 1992 года. Подсчеты по разным методикам приводили к разным оценкам этой стремительной инфляции. По минимальным оценкам, уровень розничных цен в декабре 1992 года возрос в 25–30 раз по сравнению с уровнем 1991 года. Эти данные приводятся и в международных статистических справочниках, а также в западных исследованиях инфляции и производства в «переходных экономиках» в 1989–1994 годы[447]. Но в других исследованиях говорится о росте цен в 50 и в 100 раз. Дело в том, что для оценки инфляции разные экономисты принимали во внимание разные наборы продуктов и промышленных товаров. Наиболее быстро росли цены как раз на критически важные для населения товары и услуги.

В 1992 году не имелось даже намека на какую-либо финансовую стабилизацию. Неприятной неожиданностью для правительства был тот факт, что оптовые цены росли вдвое быстрее розничных. Дело в том, что величина розничных цен все же контролировалась спросом, а оптовые цены определялись почти бесконтрольно монополистами. Такой поворот событий резко сокращал прибыль торговых предприятий. По многим товарам торговля становилась убыточной. Магазины и базы во многих случаях проводили массовое уничтожение скоропортящихся продуктов. Сохранившиеся еще оппозиционные телепрограммы показывали нам тонны гниющей в оврагах колбасы. Уменьшились заказы торговли производителям. На складах заводов и фабрик начало скапливаться большое количество непроданных товаров. Предприятия в этих условиях охотно шли на поставки в долг. Задолженность по всем звеньям народного хозяйства быстро росла, а производство падало. Общее падение производства в 1992 году составило не 10–12 процентов, как ожидало правительство, а 20–25 процентов. Заметно уменьшилась производительность труда, возросли все издержки производства. Чтобы компенсировать потери, администрация предприятий продолжала повышать цены на свою продукцию. Однако общее повышение других цен вело к новому повышению издержек производства, и их приходилось вновь компенсировать за счет кошельков потребителей. Ничего «рыночного» в этом процессе не было. Товарооборот в реальном выражении непрерывно уменьшался. Уменьшались и доходы государства, но быстро увеличивался дефицит бюджета, несмотря на сокращение военных расходов и расходов на социальные нужды. Предприятия обнаружили острую нехватку оборотных средств. Деревня, продававшая осенью и в декабре 1991 года свою продукцию по старым ценам, не имела денег для покупки машин и удобрений. Многие заводы, работавшие на нужды сельского хозяйства, просто остановились, так как складские помещения были переполнены не раскупленным товаром.

Крутой рост цен и, соответственно, всех выплат населению резко увеличил потребности страны в денежной наличности, а также в выпуске новых купюр достоинством в двести, пятьсот и