Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

результате провала консервативного переворота, сама свалилась к нему в руки. Ни конкретного плана, ни навыка властвовать у него не было – отсюда своего рода столбняк, в который впали новые российские руководители в первые недели после путча. Мы застали московский “Белый дом” в раздорах, склоках и интригах; утратив реального врага, демократы занялись выяснением отношений между собой. Даже “свердловская мафия”, подобранная Ельциным из своих уральских земляков, была далека от единства; ее члены соперничали в борьбе за своего шефа, как за женщину. Ельцин осуществил деструктивную миссию, уничтожив такие, казавшиеся еще совсем недавно незыблемыми, структуры, как империя, партия, КГБ, но остались ли у него силы на исполнительную власть, на созидание? Старая система была разрушена, а новая ей взамен не создана. Нетерпеливое общество ожидало от Ельцина, как от Бога, немедленного чуда, которого не происходило. Из-за стремительной экономической деградации, политической анархии и дезинтеграции страны общество впало в панику»[426].

Уже через несколько недель в команде Ельцина начались перестановки. В конце сентября Иван Силаев посетил Сочи, где отдыхал президент, и заявил об отставке с поста премьера. Ельцин не возражал. Еще через неделю ушел в отставку вице-премьер и министр экономики Евгений Сабуров, пятидесятилетний математик и экономист, руководивший созданием общей программы перехода России к рыночным отношениям. Правительство России начало распадаться. Надо было срочно искать нового премьера и его заместителей; все помнили, как тяжело прошла в стране зима 1990/91 года. Кандидатур было немало – от вице-президента Александра Руцкого до председателя Высшего экономического совета республики Михаила Бочарова. Руцкой развил осенью 1991 года бурную деятельность в самых разных отраслях управления – от создания новой российской таможни и обустройства границ до проблем Чечни и судьбы Вооруженных сил СССР. Но именно эта самостоятельность вице-президента не нравилась Ельцину и его ближайшему окружению. Бочаров считался опытным хозяйственником и юристом, но его претензии были слишком велики. Верховный Совет России, как считал Бочаров, должен утверждать только премьера, но не вмешиваться в назначения министров, которыми премьер будет руководить на основе единоначалия. Осенью 1991 года Бочаров направил Ельцину большое письмо – о положении в стране и путях выхода из кризиса. Когда Ельцин был еще Председателем Верховного Совета РСФСР, он часто беседовал с Бочаровым и прислушивался к его советам. Но теперь он даже не пожелал встретиться с ним. Бочаров подал в отставку и ушел с поста Председателя Высшего экономического совета.

Отклонил Ельцин и кандидатуру Григория Явлинского, работавшего несколько месяцев заместителем Силаева и возглавлявшего Государственную комиссию по экономической реформе. «Это горбачевец», – сказал Борис Николаевич.

Труднее было с кандидатурой Юрия Скокова, который входил в ближайшее окружение Ельцина. При формировании Правительства Российской Федерации этот жесткий и опытный руководитель был назначен первым заместителем премьера, и Ельцин дважды в 1991 году говорил о своем желании видеть Скокова на посту премьер-министра. Однако теперь Ельцин предложил Скокову только пост государственного советника по вопросам безопасности. Была отвергнута кандидатура крупного экономиста Николая Петракова. Не подошел и давний соратник Ельцина по работе в Свердловске Олег Лобов. Именно Ельцин пригласил Лобова на работу в Москву. Однако тот ничем не проявил себя, занимая должность одного из вице-премьеров.

Только к ноябрю Ельцин наконец сделал свой выбор, пожалуй, самый неудачный из всех еще возможных в сентябре-октябре 1991 года. Главой правительства стал Геннадий Бурбулис, земляк и соратник Ельцина, не имевший, однако, никакого опыта ни в управлении, ни в хозяйственной работе. При этом по совету Бурбулиса Ельцин принял на себя самого пост (но не обязанности) премьера, а Бурбулиса назначил на должность первого заместителя премьера, поручив ему сформировать кабинет и председательствовать на его заседаниях.

Геннадий Бурбулис вырос в рабочей семье и в юности около года работал слесарем. После окончания Уральского университета он защитил кандидатскую диссертацию по философии и затем пятнадцать лет наставлял студентов технических вузов по части марксистской философии и научного коммунизма. Политические противники не раз попрекали Бурбулиса за многолетнюю проповедь марксизма-ленинизма. С обычной для него осторожно-туманной витиеватостью он отвечал насчет своего увлечения марксизмом: «Я бы это время назвал так: бурное сплетение самозабвенной искренности, профессионально-кафедральной работы с наивным самообманом. Да, я любил преподавательскую работу. И люблю сейчас. Исповедально-проповеднические струны есть все-таки у меня, где-то их удается больше проявить, где-то меньше»[427].

В 1988 году Бурбулис активно участвовал в создании партийных клубов и дискуссионных трибун и был выдвинут кандидатом в народные депутаты СССР. В марте 1989 года он познакомился с Ельциным и сразу объявил себя его приверженцем. Это помогло Бурбулису победить на выборах. Но и его помощь нужна была тогда Ельцину, делавшему первые шаги в качестве лидера демократической оппозиции. Бурбулис быстро вошел в ближайшее окружение Ельцина. Плохой оратор, не умевший вести открытый диалог с компетентными людьми, Бурбулис мог, однако, увлечь своими псевдонаучными и туманными рассуждениями не слишком образованного политика. Ельцин сам признает это влияние. «Мне нравилось, – писал он позднее, – наше тесное общение. Не скрою, разговоры с Геннадием Эдуардовичем меня в тот период вдохновляли на новые идеи. Он умел заглянуть вперед. Дать ближайшим событиям стратегическую, глобальную оценку. Концепция новой политики, новой экономики, нового государственного и жизненного уклада для России вырисовывалась все ярче, яснее, отчетливее. Он произвел на меня сильное впечатление эрудицией профессионального философа. Общий корень, свердловские воспоминания также много значили в наших отношениях. И наконец, он серьезно увлекался футболом, как и я, любил спорт»[428]. Бурбулис возглавлял штаб Ельцина при избрании его Председателем Верховного Совета РСФСР в 1990 году и при избрании его Президентом Российской Федерации в 1991 году. Специально для Бурбулиса был создан не предусмотренный Конституцией пост Государственного секретаря Российской Федерации. Он должен был «курировать» несколько важных министерств; в неофициальной табели о рангах госсекретарь занимал второе место после самого президента.

Приступая к формированию нового правительства, Бурбулис отчасти понимал опасности, подстерегавшие молодых реформаторов. «Да, мы находимся на минном поле власти, на которое вступили с момента избрания Ельцина, – говорил он в одном из интервью. – И правительство, которое нам сейчас будет необходимо, – это правительство “саперов”, которое обязательно взорвется, но до того будет вынуждено пройти маршрут»[429]. Тем не менее он убедил Ельцина, что новое правительство должно решать не частные задачи текущего момента, а провести быструю смену общественного строя в стране. Он заявлял: «Предыдущий общественный строй и связанные с ним формы государственного управления и функционирования общества объективно исчерпаны. После августа я отстаивал свое главное мировоззренческое убеждение: этот общественный строй обречен и должен прекратить свое существование в целом. Реформы не могут называться реформами, если не охватят базовых структур общества и главных атрибутов унаследованного государства. Беря ответственность за российские преобразования, следовало в